Читаем Место под солнцем полностью

Уменьшение количества арабских государств, проявляющих готовность воевать с Израилем, отражает основополагающую характеристику ближневосточной действительности: мир между Израилем и его соседями основывается только на устрашении. Чем более очевидна израильская мощь, тем больше шансов на сохранение стабильности в регионе. И, напротив, признаки израильской слабости увеличивают вероятность новой войны на Ближнем Востоке. Такое положение вещей никого не должно удивлять, поскольку оно представляет собой адекватное выражение доктрины сдерживания и устрашения. В свое время Советский Союз отказался от нападения на Запад вовсе не потому, что кремлевские лидеры смирились с существованием капиталистического мира, но исключительно в силу опасения мощного ответного удара. Подобным же образом вероятность широкомасштабной агрессии против Израиля уменьшилась не из-за ослабления арабской враждебности к еврейскому государству, но из-за страха потерпеть очередное поражение на поле боя.

Страх перед поражением мешает арабам, находящимся в состоянии войны с Израилем, перейти к активным боевым действиям. Более того: этот страх удерживает от нарушения мирных соглашений те арабские государства, которые уже заключили мир с Израилем. Именно поэтому для обеспечения долговечности Кемп-Дэвидского соглашения между Израилем и Египтом было необходимо внести в него параграф, предусматривающий сохранение большого буферного пространства между двумя странами. Демилитаризация Синайского полуострова создала такую ситуацию, при которой Египет не может внезапно вторгнуться на израильскую территорию. Даже если Каир решится когда-нибудь на нарушение мирного соглашения, египетским войскам понадобится определенное время, чтобы пересечь демилитаризованную зону - а за это время Израиль успеет отмобилизовать свои силы и начать боевые действия еще на территории Синая.

В рамках мирного соглашения с Иорданией Израиль сохранил за собой все стратегические позиции в Иорданской долине, в Иудее и Самарии. Тем самым обеспечена израильская способность отразить будущую агрессию на безопасных рубежах, а это - наилучшая гарантия соблюдения мирного соглашения и поддержания региональной стабильности.

Таким образом, на Ближнем Востоке безопасность (или сдерживающая мощь) является обязательным и незаменимым условием сохранения мира; "незащищенный" стратегически мир продержится здесь недолго. Однако соотношение между безопасностью и миром часто представляют совершенно противоположным образом - для одного лишь Израиля, разумеется. Нам часто говорят, что истинным условием нашей безопасности является "мир", то есть подписание формальных мирных соглашений между Израилем и арабскими соседями. Никто бы не догадался сказать Кувейту, что его безопасность гарантируется мирным договором с Ираком. Такой договор между двумя странами существовал, но он оказался абсолютно бесполезным, когда Ирак возомнил, что может поглотить Кувейт. Однако политики, путающие мир между демократиями и мир, поддерживаемый с помощью устрашения, требуют от Израиля взять на себя огромный стратегический риск ради установления "мира". Ведь мир, говорят нам недальновидные доброжелатели, это и есть настоящая безопасность.

Трудно представить себе более наглядную иллюстрацию к этому пожеланию, чем поговорка о лошади, впряженной позади телеги. Как уже неоднократно отмечалось выше, мир с ближневосточными диктатурами изначально зависит от реальных гарантий безопасности, а вовсе не является сам такой гарантией. Так, например, формальный мир между Израилем и Сирией, включающий подписание мирного соглашения и обмен посольствами, сам по себе ничего не гарантирует, и, уж в любом случае, он не гарантирует Израилю безопасности. Такого рода мир может быть расторгнут уже вскоре после заключения соответствующих соглашений, если он не будет подкреплен реальными факторами стратегического устрашения, препятствующими новой сирийской агрессии.

Здесь достаточно упомянуть о том, что в течение семи лет ирано-иракской войны (продолжавшейся в общей сложности 8 лет) в Багдаде действовало иранское посольство, а в Тегеране - иракское. Более того, договор о ненападении, подписанный некогда Саддамом Хусейном и шахом Ирана, так и не был расторгнут формально. Генри Киссинджер заметил в свое время, что все войны берут начало в мирной жизни. Это высказывание бывшего американского госсекретаря особенно верно по отношению к Ближнему Востоку, история которого полна примерами расторжения мирных договоров между арабскими странами. Ни один договор сам по себе не предотвратил возникновение войны в регионе.