Читаем Место под солнцем полностью

В конце XX столетия нет никаких причин для того, чтобы замалчивать принципиальное различие между двумя видами мира - мира между демократическими сообществами и мира с позиции силы. Это особенно верно для еврейского народа, который заплатил самую страшную цену за неспособность западных демократий сделать все необходимые выводы из данного различия. По отношению к нацистской Германии Запад вел себя так, как будто Третий Рейх был демократическим государством, и результатом этой близорукости стала Вторая мировая война, обернувшаяся для евреев невиданной Катастрофой. После победы над нацизмом Запад избрал иную тактику в отношениях с Советским Союзом, мощь которого во много раз превосходила стратегический потенциал гитлеровской Германии. Сделав ставку на поддержание мира с помощью устрашения, Запад сумел предотвратить новую мировую войну и сохранить стабильность в Европе в самые опасные годы коммунистической экспансии.

Тем, кто не хочет углубляться в философские рассуждения Канта о различном отношении к войне деспотических государств и демократических сообществ, я могу предложить простую и общедоступную замену. Достаточно открыть толковый словарь на странице, где объясняется значение слова "мир". В новом английском словаре, выпущенном недавно издательством "Collins", предлагаются два значения этого слова:

1. Состояние гармонии в отношениях между народами и иными группами.

2. Состояние, при котором не ведется война.

Трудно придумать более точное определение упомянутых выше видов мира. Действительно, мир между демократиями - это "состояние гармонии в отношениях между народами", порожденное общими культурными ценностями. В то же время, мирные отношения демократического государства с диктаторским режимом - это всего лишь "состояние, при котором не ведется война", поскольку никакая гармония при столь разных культурных и политических ценностях невозможна. В первом случае безопасность сторон обеспечивается общностью ценностей. Во втором случае единственной гарантией мира и безопасности является способность демократии отразить агрессию диктатуры.

На сегодняшний день только такой осторожный и "вооруженный" мир возможен в отношениях между Израилем и арабами. Даже самые искренние миролюбивые намерения арабской стороны могут измениться со временем из-за прихода к власти антиизраильски настроенных радикалов или под воздействием иных политических факторов. Нам не следует путать мир, который поддерживается средствами устрашения, с гармоническими мирными отношениями между демократиями, в которых стратегические гарантии безопасности играют весьма незначительную роль. Путаница в этом вопросе приведет нас прямо к новой войне. В конкретном ближневосточном контексте к утверждению "мир - это подлинная безопасность" надлежит относиться как к бессмысленной и опасной пошлости. Ее опасность состоит в том, что она укрепляет иллюзию, которая и сейчас уже владеет сознанием многих израильтян, определяя их позицию в поддержку далеко идущих уступок арабам. Результатом этих уступок станет положение, при котором Израиль не обретет мира и лишится безопасности.

Типичным искажением представленной здесь позиции является следующее утверждение: автор полагает, что мир возможен только между демократиями, поэтому он считает невозможным заключение мира с арабами до тех пор, пока в арабском обществе не совершилась демократическая революция. Тот, кто внимательно прочитал эту часть моей книги, понял, что я далек от подобного демагогического вывода. Заключение и поддержание прочного мира с арабами возможно - если оно не связано с опасными израильскими уступками. Эго будет мир, основанный на постоянном израильском устрашении, на усилении сдерживающей стратегической мощи Израиля. В действительности мы уже заметно приблизились к данной цели, о чем свидетельствует мирный договор с Иорданией и готовящиеся соглашения с Марокко, Оманом и другими арабскими странами. Правители этих государств в течение длительного времени осуществляли закулисное сотрудничество с Израилем, фактическим фундаментом которого было наличие параллельных интересов и общих врагов. При этом совершенно очевидно, что это тайное сотрудничество было бы невозможно со слабым Израилем. Неслучайно оно получило развитие только после Шестидневной войны, доказавшей однозначное военное превосходство Израиля над соседними арабскими странами.

Если в следующем поколении арабы придут к выводу, что Израиль навсегда останется частью Ближнего Востока, то это может привести к реальному психологическому сдвигу и к действительному арабскому признанию права Израиля на существование. Я полагаю, что арабы не будут вечно биться головой о стенку. Но если они почувствуют, что защитная стена Израиля трещит и разваливается, то наблюдаемый в последние годы постепенный процесс израильско-арабского примирения повернет вспять. Такова истинная опасность, связанная с подписанием соглашения с ООП и с декларируемой израильскими левыми готовностью к значительным уступкам на Голанах.