Читаем Месть русалок полностью

Серо-голубое платье мягко облегало ее восхитительную фигуру, являя ему все те изгибы и формы, которые он рисовал в своем воображении: мягкий изгиб ее совершенной по форме груди, невероятно тонкой талии, плавной, едва намеченной округлости бедер, скрытой под фалдами юбки, мягкими складками ниспадающей на пол и возбуждающей пылкие фантазии.

Он перестал дышать просто потому, что забыл об этом, и шагнул к ней. Она тоже сделала шаг навстречу. При этом ее торопливом жесте шелковое платье обрисовало с еще большей четкостью все изгибы ее восхитительного тела, окутанного сапфировой, жемчужно-серой дымкой. Живот, бедра, восхитительный треугольник между ними, все это чуть обозначилось и сразу же исчезло в движении, пока она шла к нему.

Роланд почувствовал, как его начинает сотрясать дрожь.

Она помедлила, дойдя до стула, который он предложил ей, стараясь не встречаться с ним взглядом, а затем села, подобрав юбку изящным движением.

С ним творилось нечто невообразимое. Можно было подумать, что он никогда не видел женщин, никогда не замечал, как цвет одежды подчеркивает или усиливает цвет кожи и волос подобно тому, как вибрирующий, жемчужно-синий цвет подчеркивал пламенеющее сияние ее волос, шелковистую прозрачность ее бледной кожи. Он никогда не замечал, что квадратный вырез платья может с такой великолепной простотой обрамлять восхитительные изгибы, скрытые под платьем и будоражащие воображение.

И это – его жена!

Роланд ухватился за спинку стула, пододвинув его к столу, как того требовали правила приличия. Стоя прямо за ее спиной, он мог видеть макушку ее ярко-рыжей головы, гордый изгиб шеи, он видел, как поднимается и опускается ее грудь при дыхании, как при вздохе ее грудь наполняет лиф платья…

Он закрыл глаза, поспешно отошел и опустился на другой стул.

Кайла казалась слишком тихой, слишком молчаливой. Она сидела, опустив голову, думая какие-то свои тайные думы, определенно не имеющие ничего общего с тем, что сейчас волновало его. Он и сам был не рад тому направлению, которое приняли его мысли.

– Вы голодны? – спросил он, старясь скрыть свое замешательство, и кивнул на стол. – Боюсь, здесь все только холодная пища.

– О, я могла бы съесть сейчас даже этот стул, милорд, – сказала она с искренней простотой.

Он засмеялся.

– Надеюсь, мы сможем найти здесь что-нибудь более съедобное на ваш вкус.

Он начал выбирать кусочки повкуснее и класть ей на тарелку, и Кайла позволила ему делать это. По-прежнему молчаливая, она наблюдала за его руками, двигающимися среди расставленных перед ними блюд с сыром, с холодным мясом и хлебом. И все, казалось, так естественно, так обычно, словно они много раз вот так ужинали вдвоем. Впрочем, так оно и было на самом деле. Несколько раз за время их путешествий он присоединялся к ней за ужином. Сам он объяснял это необходимостью проследить за тем, чтобы она ела как следует, а также, чтобы узнать, какие кушанья она предпочитает. В этом не было ничего необычного, за исключением того непреложного факта, что она была его пленницей, а он – ее тюремщиком.

Это придавало уникальность всей ситуации. Он пытался делать вид, что она – его почетная гостья и он просто хочет угодить ей. Иногда она также включалась в игру, поддразнивая его, однако по большей чести предпочитала просто наблюдать, оставаясь для него загадкой, восхитительная в своей таинственной отрешенности. И тогда он старался не нарушать ее покой, хотя страстно желал, чтобы она не отдалялась от него.

Сегодня вечером все изменилось. Они оба это знали, и никто из них не мог осмыслить это до конца.

Она ела по своему обыкновению изящно, отщипывая маленькие кусочки хлеба, откусывая крохотные кусочки мяса. И, как всегда, он не мог оторвать от нее глаз. Ему нравилось буквально все: и то, как она держит тонкими пальчиками ломтик сыра, и то, как она обхватывает кусочек своими сочными губами, и то, как сидит, чуть наклонив голову и чуть прикрыв веки, стараясь избежать его взгляда.

Сам Роланд почти ничего не ел. Он не был голоден, во всяком случае, не в этом смысле. Его потребности были более сложными. Тени от горящих свечей резче обозначали ложбинку между ее грудями и, скользя по ее белоснежной коже, дразнили и соблазняли его игрой света и тьмы.

– А вы произвели на всех огромное впечатление, милорд, – нарушив наконец затянувшееся молчание, сказала Кайла, окуная кусочек мяса в горячий, острый соус.

– Вы полагаете? – откликнулся Роланд, поигрывая ножом и стараясь изо всех сил не глазеть на нее.

– Ведь вы схватили одну из этих возмутительных Уорвиков, привезли ее назад, в Лондон! Деяние, достойное рыцаря.

– Не обращайте внимания на них, Кайла. Они просто глупцы.

– Вы так думаете?

– Вы и сами так думаете. Они готовы смаковать любой скандал. – Он пожал плечами. – Чем еще прикажете им заниматься при этой скучной дворцовой жизни?

– Они толпой повалили в Роузмид. После того как все произошло, я имею в виду.

Он ничего не ответил, и Кайла продолжила, глядя куда-то за его спину:

– Я бы хотела вернуться.

– В Роузмид?

– Это мой дом.