Читаем Месть полностью

И потом, к чему было поднимать столько шума? Мужчины заводят интрижки что ни день. Это стильно - клево - да к тому же и пользу приносит. Удерживает на низком уровне плохой холестерин. И для спины хорошо, особенно для нижней ее части. Обо всем этом нам  говорят строгие цифры. Согласно самым последним исследованиям, девяносто девять и восемь десятых всех американских мужей за один лишь последний год изменяли женам по крайности дважды. Вам это известно? Кроме того, это вас, наверное, удивит, девяносто два и четыре десятых процента всех мужчин-американцев спали с собственными матерями. Прискорбно, но факт. Впрочем, есть и хорошие новости. Девяносто четыре и шесть десятых процента мужчин, страдающих расстройством эрекции, говорят, что оно не так уж и важно - им это дело все равно не нравилось. Я узнала все это из женских журналов. Я уже говорила, что начала понемногу кормиться, ну и выезжать мало-помалу стала в машине: в магазины полуфабрикатов, в «Грэнд-юнион»[3], во всякие такие места. И куда я ни заходила, на глаза мне попадались женские журналы. Гладкие, надменные женщины-пантеры взирали на меня джунглевыми глазами. Скулы, подобные лыжным склонам. Большие пальцы засунуты, точно у джинсовых парней, за резинки пляжных трусов. Сорок Три Способа Поймать Мужа с Поличным. Сто Шестьдесят Три Способа Заставить Его Обезуметь от Похоти. По всей Америке домашние хозяйки читают эти штуки. Неужели одна только я и осталась в неведении? Я купила несколько журналов и прочла их в машине. Ешь Все, что Хочешь и Худей. Двенадцать Опаляющих Новых Позиций. Похоже, самое главное - отыскать сексуальную точку. Нашла - надавила. Тут он тебя мигом и изнасиловал. Твой брак спасен. Все горе с сексуальной точкой в том, что найти ее очень трудно; где-то она там на животе или рядом с поджелудочной железой. Ты можешь искать ее, искать, а тем временем твой муж безумно влюбится в кого-то еще - в кого-то, кто похудощавей тебя. По-моему, я слишком быстро говорю. Я говорю не слишком быстро? Чувствую, что слишком, надо будет последить за собой.

Так вот.

Как-то вечером, возвращаясь из «Грэнд-юнион», - я любила прогуливаться взад-вперед по его длинным проходам, толкая перед собой тележку, как это меня успокаивало! - я подъехала к вашему дому. Остановилась почти напротив, на другой стороне улицы и смотрела на окна. В гостиной шторы были опущены, горел свет. Спальня оставалась темной. Через некоторое время свет зажегся и в ней. Сдвинутые, лишь наполовину опущенные шторы. Я увидела, как вы подходите к окну, опускаете шторы пониже, словно для того, чтобы помешать мне подглядывать. Мне видна была только часть вашего тела, от середины бедер до поясницы и немного выше. На вас была юбка с печатным индейским рисунком и широкий красный пояс. Я вспомнила мое зеркало в ванной: я была женщиной без нижней половины тела, а вы - ничем иным, как этой самой нижней половиной. А следом  я представила вас русалкой наоборот: внизу ноги, а вверху рыбья чешуя, и мысль эта показалась мне такой абсолютно и неимоверно истеричной, что я едва не померла от смеха.

  Гостевая

Кровать. Книжный шкаф. Здесь почти уж год как никто не останавливался. А было время, кто только в этой комнате ни жил: моя мама, отец, мать Роберта, его бабушка, Господи прости, его незамужняя сестра, - не будем забывать о его незамужней сестре, - она из тех женщин, которые, оказав вам пустячную услугу, к примеру, взяв для вас кварту молока в угловом магазине, с бодрым смешком произносят: «Вы у меня в долгу», - демонстрируют, стало быть, юмор отважной женщины, противостоящей жизненным невзгодам, - давний товарищ Роберта по комнате в колледже, несостоявшийся художник, он однажды прижал меня спиной к холодильнику и вместо того, чтобы поцеловать, попросил рецепт моего рагу, и старинная приятельница Роберта, Лидия, которая испытывала такое облегчение, вырвавшись из Манхэттена¸ была так счастлива, попав туда, где по ночам и вправду видны звезды… много еще кого… куча интересных людей… и все селились здесь, вот в этой комнате. А иногда я думала о ней, как о вашей комнате, если вам это понятно, - в том смысле, что это могло стать одним из решений. Ну, то есть, - нашей проблемы. Потому что, знаете, вы действительно стали проблемой, колоссальной проблемой, которая, похоже, не имела решения, или имела, но одни только трудные, а те и сами были проблемами нерешаемыми. Вы могли бы, к примеру, умереть от рака - однако были для этого слишком здоровой - или я могла убить вас той ночью - или Роберт мог с вами порвать. Бедняжка так страдал. Мы с ним разговаривали немного, от случая к случаю. Я спускалась к моему позднему завтраку, и Роберт возникал невесть откуда, и стоял у стола, гордый, грустный и обреченный.

- Я хочу знать, что ты намерена делать.

- Намерена делать?

- В отношении нас с тобой.

- Нас, Роберт?

- Перестань повторять за мной каждое слово, ладно? Перестань все за мной повторять.