Читаем Мешок с костями полностью

Я откинулся на подушку и натянул простыню на лицо, так ребенок прячется от всякой напасти… и оказался на берегу, в одних плавках. Я стоял по щиколотки в воде, теплой, какой она бывает в озере к середине лета, и отбрасывал две тени. Одну — в свете луны, низко висящей над озером, вторую — от японского фонарика, в который залетел мотылек. Мужчина, которого я видел на Улице, ушел, оставив вместо себя пластмассовую сову. Она смотрела на меня застывшими, с золотыми ободками, глазами.

— Эй, Ирландец!

Я повернулся к плоту. На нем стояла Джо. Должно быть, только что выбралась из озера, потому что вода струйками стекала по ее телу, а волосы прилипли к щекам. Джо была в разъемном купальнике, том же, что и на фотографии, сером в красный горошек.

— Давно не виделись, Ирландец… Так что скажешь?

— Насчет чего? — крикнул я, хотя и так знал ответ.

— Насчет этого! — Она обхватила груди ладонями, сжала. Вода потекла между пальцами.

— Давай, Ирландец! — Она стояла за изголовьем кровати. — Давай, ну же! — Я почувствовал, как она сдергивает с меня простыню, вырывает ее из моих, еще скованных сном пальцев. Я закрыл глаза, но она схватила меня за руку, сунула ее себе между ног. Как только я нашел ее «киску» и начал ее поглаживать, ее пальцы коснулись моей шеи.

— Ты не Джо! — вырвалось у меня. — Кто ты?

Но отвечать было некому. В темноте, под доносящиеся с озера крики гагар, я шел к студии Джо. Не во сне. Я чувствовал телом прохладный ветерок, иногда камешек или сосновая иголка втыкались в мою голую ступню. Комар зажужжал над ухом. Я отогнал его взмахом руки. Из одежды на мне были только шорты, которые спереди едва не рвал вставший дыбом член.

— Что все это значит? — спросил я себя, приближаясь к небольшой, с сарай, студии Джо. Оглянулся и увидел на холме «Сару», не женщину, а бревенчатый коттедж. — Что со мной происходит?

— Все нормально, Майк, — заверила меня Джо.

Она стояла на плоту, наблюдала, как я плыву к ней. Заложила руки за голову, как модель на календаре, выпятив грудь. Как и на фотографии, я видел соски, проступающие через мокрый бюстгальтер. Я плыл в плавках, по-прежнему с вздыбленным членом.

— Все в порядке, Майк, — заверила меня Мэтти в северной спальне, и я открыл глаза.

Она сидела рядом со мной на кровати, гладенькая, в чем мать родила, подсвеченная льющимся в окно лунным светом. Волосы, падающие на плечи. Маленькие, с чашку, груди, но большие соски. Между ног, там, где пребывала моя рука, островок бархатистых светлых волос. Тело ее купалась в тенях, словно в крыльях мотыльков, словно в лепестках роз. Меня отчаянно влекло к ней. Я видел в ней приз, который, я это знал, никогда бы не сумел выиграть на ярмарке, в соревнованиях по стрельбе или бросанию колец. Такой приз обычно держат на верхней полке. Она сунула руку под простыню, положила на то место, где едва не рвались трусы.

Все нормально, это всего лишь деревенские танцульки, сообщил мне голос НЛО, когда я поднимался по ступенькам, ведущим в студию Джо. Я остановился, нагнулся, достал из-под коврика ключ.

Я вылез на плот, мокрый, с торчащим колом членом. Есть ли более комичное зрелище, подумал я, чем мужчина, у которого все встало? Джо ждала меня в мокром купальнике. Я уложил Мэтти рядом с собой. Я открыл дверь в студию Джо. Все это происходило одновременно, одно переплеталось с другим, словно скрученные нити веревки или пояса. На плоту с Джо я точно пребывал во сне, в студии Джо, войдя, в которую, я прямиком направился к моей старой зеленой «Ай-би-эм», — вроде бы совсем и не спал. Происходящее с Мэтти находилось где-то посередине.

На плоту Джо сказала мне: «Делай что хочешь».

В северной спальне Мэтти сказала мне: «Делай что хочешь».

В студии говорить было некому. Там я и так знал, чего хотел.

На плоту я наклонил голову к груди Джо и засосал в рот покрытый тканью сосок. Рот наполнился вкусом мокрой ткани и озерной воды. Она потянулась к торчащему члену, но я шлепнул ее по руке. Если б она меня коснулась, я бы тут же кончил. Я все сосал и сосал, вытягивая из купальника капли воды, обхватив руками ее ягодицы. Сначала поглаживал их, потом сдернул с нее трусики. А когда они упали на доски плота, она отступила на шаг и опустилась на колени. Я последовал ее примеру, по ходу освободившись от плавок и бросив их на ее трусики от купальника. Мы стояли лицом к лицу, я — голый, она — в одном бюстгальтере.

— Что за мужик, с которым ты приходила на игру? — выдохнул я. — Кто он, Джо?

— Никто, Ирландец. Еще один мешок с костями.

Она рассмеялась, откинулась назад, не сводя с меня глаза. Ее пупок напоминал маленькую черную чашку. В ее позе было что-то змеиное.

— Внизу нет ничего, кроме смерти, — прошептала она, и ее холодные руки с мертвенно-бледными пальцами коснулись моих щек.