Читаем Мешок с костями полностью

Первый, самый мощный удар стихии вырвал из земли одни деревья и расшатал множество других. И теперь они то и дело рушились под напором ветра и дождя. Грохот от их падения заглушал все звуки. Проходя мимо коттеджа Батчелдеров — округлыми обводами он напоминал шляпу, небрежно брошенную на край стула, — я увидел, что крышу срезало как ножом.

Прошагав с полмили, я заметил на тропе одну из белых лент Ки. Поднял ее, подумав о том, что красные полосы по краям очень уж напоминают кровь. Сунул в карман и продолжил путь.

Пять минут спустя я подошел к старой, поросшей мхом сосне, перегородившей Улицу. Она рухнула совсем недавно, переломившись в нескольких футах от основания, и теперь ее крона полоскалась в озере. Ствол, однако, не оторвался от пня, держась на честном слове. Я присел на корточки, чтобы пролезть в узкий зазор между стволом и землей, и увидел свежие следы, кто-то только что прошел тем же путем. И еще я увидел вторую ленту Ки и отправил ее в карман вслед за первой.

Уже вылезая из-под сосны, я услышал, как падает очередное дерево, совсем близко. За грохотом падения последовал вскрик — не боли или страха, а удивления, даже злости. А потом, сквозь дождь и ветер, до меня донеслись слова Роджетт:

— Остановись! Не ходи туда, это опасно!

Я вскочил, даже не почувствовав, как острый конец обломавшейся ветви разорвал рубашку на пояснице и царапнул кожу, и побежал по тропе. Через маленькие деревья я перескакивал, не сбавляя ходу, через те, что побольше, перелезал, не думая о царапинах и порезах. В яркой вспышке молнии я увидел сквозь деревья серую громаду «Уэррингтона». В тот день, когда я впервые повстречал Роджетт, большое здание практически полностью скрывала зеленая стена, но теперь лес напоминал лохмотья. Два громадных дерева свалились на заднюю часть дома, так что и ему требовался изрядный ремонт. Чем-то они напоминали вилку и нож, которые после завершения трапезы положили крест на крест на пустую тарелку.

— Уходи! Не нузна ты мне, седая нанни! Уходи! — голосок Ки звенел от ужаса, но как же он меня обрадовал!

В сорока футах от того места, где я на мгновение застыл, вслушиваясь в слова Роджетт, еще одно дерево лежало поперек Улицы. Роджетт стояла по другую сторону ствола, протягивая руку к Ки. С руки капала кровь, но смотрел я не на руку, а на Ки.

Понтонный причал между Улицей и «Баром заходящего солнца» уходил в озеро на добрых семьдесят, а то и на сто футов. Удобный такой причал, пройтись по которому в теплый летний вечер под руку с подругой или возлюбленной — одно удовольствие. Ураган еще не развалил его — пока не развалил, — но от ветра настил ходил ходуном. Мне вспомнился фильм, который я видел в далеком детстве: подвесной мостик, пляшущий над горной речкой. То же самое происходило и с причалом, соединяющим Улицу и «Бар заходящего солнца». Вода то и дело захлестывала его, причал скрипел, но держался. А вот от перил не осталось и следа. Кира уже преодолела половину хлипкого настила. Я видел по меньшей мере три черные прогалины между берегом и тем местом, где она стояла: совместными усилиями ветер и вода вышибли три доски. Металлические бочки, на которых покоился настил, то и дело бились друг о друга. Некоторые сорвало с якоря и отнесло к берегу. Доски под Кирой гнулись, и она, чтобы сохранить равновесие, подняла ручонки, словно канатоходец в цирке, балансирующий на тонком канате. Подол черной футболки обтягивал ее коленки.

— Возвращайся! — кричала Роджетт. Ее седые волосы торчали во все стороны. Черный блестящий плащ изорвался в клочья. Теперь она протягивала к Кире обе руки.

— Нет, седая нанни! — Кира затрясла головой, показывая, что возвращаться не собирается, а мне хотелось крикнуть — не тряси так головой, ты можешь упасть. Ее качнуло. Одна ручонка взлетела вверх, другая пошла вниз, в этот момент она походила на самолет, закладывающий резкий вираж. Если бы сейчас настил чуть накренился, Кира полетела бы в воду. Но она удержалась на ногах, восстановила равновесие, хотя мне и показалось, что ее босые ножки заскользили по мокрым доскам. — Уходи, седая нанни, ты мне не нузна! Уходи… пойди поспи, ты отень устала!

Меня Ки не видела, она смотрела только на седую нанни. И седая нанни не видела меня. Я упал на живот, по-пластунски заполз под дерево. Раскат грома прокатился над озером, эхом отразившись от далеких гор. Вновь приподнявшись на корточки, я увидел, что Роджетт медленно приближается к причалу. Но на каждый ее шаг Кира делал свой, отступая к «Бару заходящего солнца». Роджетт протягивала к ней здоровую руку, и на мгновение мне показалось, что она тоже кровоточит. Однако я тут же понял, что на пальцах у нее не кровь, а более темная субстанция. А когда она заговорила, догадался, что это шоколад.

— Давай поиграем в нашу игру, Ки, — ворковала Роджетт. — Начнешь первой?