Читаем Мэрилин Монро полностью

Если говорить о новом знакомом Мэрилин, Хосе Боланьосе, то по отношению к нему такое поведение не давало эффекта. Этот мексиканский поклонник Мэрилин Монро явился к ней, выдавая себя за писателя и почитателя актрисы. Стройный, темноволосый, красивый, словно кинозвезда, он время от времени сопровождал Мэрилин на всяческие мероприятия, организовывавшиеся в ходе ее поездки. Потом из Лос-Анджелеса пришло известие о присуждении Мэрилин премии «Золотой глобус», вручение которой должно было проходить в марте. Тогда она сказала Пат, что на прием пойдет «скорее всего, с Сиднеем Сколски». Но Пат подбросила актрисе мысль, что она сделает себе недурную рекламу, если попросит Боланьоса слетать с нею в Штаты и быть ее партнером во время того торжественного вечера.

Мексиканец охотно согласился, приятно взволнованный перспективой вояжа, который к тому же должен был пройти за счет Мэрилин. В пятницу, 2 марта, все общество возвратилась в Лос-Анджелес, и в понедельник Мэрилин Монро — во второй раз в жизни — получила от Сообщества иностранной прессы в Голливуде премию, предназначенную на сей раз для «самой любимой кинозвезды в мире». Джордж Мастерс, помогавший Мэрилин подготовиться к этому вечеру, вспоминал, что она заказала длинное, до самого пола, зеленое платье, украшенное бусинками из жемчуга, а потом вызвала двух портних со студии «Фокс» и простояла на ногах битых семь часов, в течение которых женщины перешивали платье, вначале закрывавшее даже шею, переделывая его в модель с открытой спиной.

Ее появление на приеме вызвало волну толков и пересудов о новом, теперь уже латиноамериканском любовнике звезды. Однако, что бы их ни соединяло (надо думать, это был не самый романтический союз), Хосе через несколько дней после приема укатил обратно в Мексику, потому что в Лос-Анджелес, как по сигналу, прибыл Джо. Не желая конкурировать с легендарным бейсболистом, Хосе вернулся к своей прежней роли немногословного мексиканского поклонника Мэрилин, в связи с чем мы, возможно, никогда не познакомимся с его воспоминаниями.

Причиной неожиданного прибытия Джо была не ревность. Ди Маджио слышал (а кто же из интересовавшихся голливудскими новинками об этом не слышал), что Мэрилин во время приема, данного в понедельник вечером в ее честь, вела себя исключительно неподобающим образом; как отметила ее подруга Сьюзен Страсберг, она была «пьяной, почти не владела собой, лепетала нечто невразумительное, а платье на ней было до того узким и облегающим, что она с трудом передвигалась». По крайней мере однажды в тот раз тишина в зале означала не восхищение или страх, а возмущение и ошарашенность — даже по голливудским меркам.

Это нетривиальное поведение было вызвано факторами как психологического, так и фармакологического характера. В субботу, воскресенье и понедельник Хаймен Энгельберг сделал ей несколько «уколов витаминными препаратами», как эвфемистически^[464]названа их Юнис Мёррей, но в действительности они содержали внушительную дозу различных наркотиков. В их числе фигурировали: нембутал, секонал и люминал (опасные для здоровья и вызывающие привыкание барбитураты), а чтобы заснуть поскорее — хлоралгидрат (сваливающий с ног даже быка). Все эти наркотические препараты, которые Мэрилин получала также и в виде капсул, порошков или таблеток, приобретаемых по рецепту, в то время контролировались правительством далеко не столь строго, как в более поздний период.

Известный патолог, доктор Арнольд Эйбрамс, некоторое время спустя заявил: «Предоставление указанных медикаментов в тех количествах, в каких их получала Мэрилин Монро, являлось безответственностью — даже по понятиям 1962 года. Врачам было известно, что эти препараты токсичны и их прием требует строгого контроля. Это ведь уже были не сороковые годы, когда медицина располагала гораздо меньшими знаниями на данную тему». Как будто одного этого было мало, Гринсон тоже начал пичкать Мэрилин все более сильными дозами снотворных средств; только позднее они с Энгельбергом пробовали согласовывать между собой назначение лекарств своей общей пациентке, но результаты их сотрудничества не несли с собой ничего хорошего для Мэрилин.