Читаем Мэрилин Монро полностью

Но секретарша была неумолима: Синалра не приедет — и дело с концом!

Позднее Эббинс узнал от Лоуэлл и самого Синатры, что же явилось подлинной причиной его возмутительной неявки: «Он не мог разыскать Мэрилин! — вспоминал Эббинс. — Та осталась у него на уик-энд и выскочила за чем-то: в магазин, на массаж лица или с другой целью... — и Фрэнк не мог ее найти! Да он вовсе не боялся, что с ней приключилась какая-то беда, — просто по-страшному ревновал ее! И черт его дери, весь этот президентский ленч!»

Мэрилин чувствовала себя задетой такой властной ориентацией Синатры. Он ей нравился, она им даже восхищалась и чувствовала себя в безопасности, когда тот был рядом. Но полностью завладеть ею он бы сейчас не смог, поскольку в 1961 году у Джо уже практически не было конкурентов; кроме того, Мэрилин знала, что, несмотря на их связь, Фрэнк по-прежнему давал выход своим романтическим наклонностям еще и в отношениях с другими женщинами. «Может, он и женился бы на Мэрилин, если бы у него имелся на то шанс, — предположил Эббинс. — В конечном итоге, нарушение обещания, данного президенту Соединенных Штатов, — а он страшно хотел туда попасть, можете мне поверить, — это вам не лишь бы что! Могу выдать вам секрет: он просто помешался на этой девушке!» Руперт Аллан, Ральф Робертс и Джозеф Наар (близкий друг Лоуфорда, его агент и один из ведущих менеджеров принадлежащей ему фирмы) тоже знали, что Синатра питает к Мэрилин глубокие чувства.

Однако, невзирая на множество сплетен, долгие годы распускавшихся журналистами по поводу этой связи, после 1961 года актрису и певца связывала только дружба: мужчиной Мэрилин был Джо, а Фрэнк, как всем было известно, связался, в частности, с актрисой Джульет Проус.

Весной хроническая боль, которую Мэрилин ощущала в правом боку, значительно обострилась, все чаще наблюдались и случаи несварения. В третью неделю июня она попросила Ральфа Робертса сопровождать ее в Нью-Йорк, где 28 числа, испытывая страшные мучения из-за какого-то неясного пока заболевания пищеварительного тракта, актриса была принята в многофункциональную клинику, расположенную на Манхэттене в районе западных пятидесятых улиц. Таким образом, уже в пятый раз на протяжении последних десяти месяцев Мэрилин очутилась в больнице. Врачи констатировали закупорку желчных протоков, а также воспаление желчного пузыря (холецистит), которые и были причиной систематических болей и «несварения» и которые (что было совершенно нормальным в подобном состоянии) докучали ей по ночам и, к несчастью, становились еще одной причиной приема все больших доз барбитуратов.

29 июня была проведена удачная двухчасовая операция, состоявшая в удалении желчного пузыря; когда после общего наркоза Мэрилин проснулась в своей палате, то увидела Джо, бывшего рядом с ней во время поступления в больницу и позднее не расстававшегося с ней вплоть до момента, когда ее на каталке завезли в операционную. Каждый день на протяжении недели экс-супруг бывал с ней, пока семейные дела не вынудили его возвратиться в Сан-Франциско; потом с августа по ноябрь Джо по служебным делам находился за границей. Мэрилин поддерживала с ним постоянный контакт.

11 июля Мэрилин — после того как ее причесал знаменитый нью-йоркский визажист Кеннет — вышла из больницы. Двести почитателей и сотня журналистов и фоторепортеров, поджидавших ее снаружи, забросали актрису вопросами, а также просьбами дать автограф; многие пытались также прикоснуться к ней, потянуть за свитер или просто придвинуться как можно ближе к наиболее часто фотографируемой женщине на земном шаре. «Это было страшно, — призналась Мэрилин позже. — На мгновение мне показалось, что меня хотят разорвать в клочья. Мне сделалось немного дурно. То есть я ценю их внимание, обожание и все такое прочее, но — не знаю — я чувствовала себя так, словно переживаю какой-то кошмар. У меня не было уверенности в том, что удастся целой и невредимой сесть в машину и уехать!»

На подмогу из Лос-Анджелеса прибыла Пат Ньюкомб, привезя с собой в подарок полного темперамента щенка. Восхищенная подарком, Мэрилин сказала: «Пожалуй, назову его Мафиком в честь Фрэнка» — шутка относилась к якобы имеющим место связям Синатры с разными темными личностями.

В том же месяце Мэрилин съездила с Ральфом в дом Миллера в Роксбери, откуда забрала оставшиеся принадлежащие ей вещи. Ральф вспоминал этот день так. Мэрилин, поднеся к лицу старое зимнее пальто, сказала, словно Мама-медведица, надеющаяся подловить златовласую Машеньку: «Он сейчас с женщиной, которая пользуется другими духами и надевала мое пальто», — после чего немедленно вышвырнула его в ящик для мусора. (Этой женщиной была, как они оба знали, Инге Морат, которой вскоре предстояло стать третьей женой Артура Миллера.)

Позднее Мэрилин так признавалась Норману Ростену: