– Уже, – вздохнул прокурор, – записывай адрес. Некий Куксо – главный Аленин мозг. Если чекисты не ошибаются, эта козлина про Алену знает все. И это… – прокурор помедлил, – не тяни, долбай его нещадно, а лучше сразу на суд – свидетелем против Лущенко. У меня обвинение по швам трещит.

Бухгалтер

У любого хорошего хозяина должен быть кошелек, а у каждого киношного мафиози есть человек-функция. В кино его часто называют бухгалтером, хотя это давно уже не бухгалтер, а скорее человек-кошелек. Его берегут, как берегут свои денежки. Он никогда не попадается на глаза налоговикам и правоохранителям. Его все ищут, и никто не может найти.

Однако противникам семейства Лущенко повезло: выручили случай и профессионализм «смежников». Оперативная прослушка телефонов окружения Лущенко выявила странное имя – Боря. Странное потому, что никаких Борисов рядом с мэром не было, ну, может быть, за исключением Борисыча, то есть В.Б. Кузьминского, главного архитектора города. Опера стали рыть еще активнее и нашли! «Боря» оказался неприметным сокурсником Алены – Борисом Куксо. Сразу по окончании исторического, поняв, что на меняющемся вместе с обществом предмете денег не заработать, Боря подался в Плешку, а после ее окончания стал превосходным экономистом.

Нет, он не был обычным специалистом – он был экономистом для «своих».

Боря давал советы, как и куда надежнее вложить деньги, и, надо признать, всегда давал их правильно и своевременно. Все, кто слушал его советы, оказались в серьезном выигрыше даже после дефолта 17 августа.

Алена Игоревна, окончив университет, долго ничего о нем не слышала, пока не встретила Асю, подругу Чиркова. Та, как оказалось, эксплуатировала «Борюсю» постоянно. Едва у Аси после очередного сумасшедшего романа появлялись денежки, она моментально вкладывала их в Борю. Боря их удваивал, утраивал и вообще старался увеличить в первую очередь. Он, как и многие мужчины, знавшие длинноногую роковую блондинку, был в Асю влюблен – серьезно.

Ася его не баловала, но и не обижала. Забежав проверить свои накопления, обязательно одаривала ласками, а то и сексом – в зависимости от настроения. И Боря Куксо, человек замкнутый, не имевший прежде ни девушки, ни жены, работал для Аси так, как не работал ни для кого более. Ася и посоветовала Алене, заработавшей к тому моменту уже не первый миллион и тщательно искавшей хорошего экономиста-советника, обратиться именно к бывшему однокашнику.

Они договорились быстро. Нет, Сабурова ему ничего не позволяла – не та порода, но Боря и так не подводил. А начав работать с Аленой и увидав ее размах, Боря даже отошел от всех остальных клиентов. Все шло настолько круто, что Алена порой подумывала, уж не перебазировать ли Борю куда-нибудь в более безопасное место – какой-нибудь недалекий офшорный рай типа Гибралтара или Лихтенштейна. И когда все было почти готово, Игоря арестовали.

Боря понимал, что за ним, скорее всего, и не придут, ибо первым делом умный человек прячет свой кошелек, а Сабурова была умной женщиной. Да и нужен он был ей сейчас, как никогда ранее. Боря не учел двух вещей: новых технических возможностей тотального учета и действительно грамотного сыска.

– А ты странный, Боря, – хохотнул этот жуткий человек и несильно двинул его под дых – прямо в прихожей, – скажи, почему ты не держишь на одном счету более миллиона?

И Боря корчился на полу, не в силах вздохнуть, и понимал, что это конец.

Он и впрямь любил, чтобы на счету лежало по 999 000, а долларов или евро – все равно. Но до сих пор об этой его любви к некруглым цифрам не знал никто.

– Будешь ты на зоне «петушком», Боря. – Его грубо пнули в живот. Было очень больно. – Или начнешь сотрудничать?

Боря судорожно закивал. Он уже понимал: эти, чтобы отнять чужие деньги, пойдут на все. Ни пожаловаться, ни спастись.

Архитектор

Как гласит презумпция всеобщей невиновности: «Не обвиняй! Да не виновен будешь!» В общем, если уж взялись обвинять, так представляйте доказательства. Начинайте с формулировки обвинения, а затем переходите к его доказыванию. Естественно, лучшим доказательством было, есть и остается признание. Однако, раз мэр не собирался ни в чем признаваться, приходилось его изобличать.