Читаем Меншиков полностью

В этих рассуждениях Мазепы, возможно, был известный резон, и Карл мог поддаться уговором предателя. Но аргументы Мазепы ничего не стоили, если бы сам король не оценил преимуществ, которые он мог извлечь, если бы Полтава находилась под его контролем. Во-первых, приток Днепра – Ворскла, на которой стоит Полтава, была удобной артерией, связавшей город с Днепром. Переволочна, находившаяся в устье Ворсклы, давала возможность переправы войск Станислава Лещинского и Крассау, а также запорожских казаков, перешедших на сторону Мазепы. Во-вторых, Карл XII все еще не расставался с эфемерной надеждой, что в войну против России вступит Османская империя и ее вассал крымский хан. Овладение Полтавой позволяло шведам соединиться с силами нового союзника.

И тем не менее овладение Полтавой не могло оказать решающего влияния на ход войны. Если Полтаве, а не какой-либо другой крепости Украины, и суждено было стать местом, у которого разыгрался трагический финал шведской армии, то в этом немалую роль сыграли личные качества короля, причудливые свойства его характера.

У Полтавы произошло то же самое, чему мы были свидетелями у стен Веприка, с той лишь весьма существенной разницей, что Веприк занял место печального эпизода в Северной войне, в то время как Полтава поставила точку и прекратила существование шведской армии. При овладении Полтавой, как и при овладении Веприком, король проявил крайне пагубное для полководца упрямство. У Веприка оно в конечном счете принесло победу, купленную, правда, ценой потери трех тысяч воинов. У Полтавы – еще большие потери. Почти три месяца длилась полтавская эпопея, но шведам так и не удалось сломить сопротивление ее славных защитников.

Полтава называлась крепостью. С крепостью у нас ассоциируются мощные кирпичные или каменные стены с бойницами, наполненными водой рвами и прочими оборонительными сооружениями. При упоминании слова «крепость» видятся кремлевские стены в Москве, Казани, Астрахани, Шлиссельбурге, Нарве или Соловках. Ничего этого в Полтаве, как и во множестве остальных украинских крепостей, не было. Очевидец, Даниэл Крман, оставил лаконичное описание Полтавы: «Мы увидели небольшой городок, расположенный на холме, окруженный с двух сторон невысокими холмами и укрепленный двойными насыпями и такими же валами».

Впервые неприятельская «партия» численностью в 300 человек появилась под Полтавой 1 апреля 1709 года. Шведы не рассчитывали столь малочисленным отрядом овладеть городом, они преследовали более скромную задачу разведать силы гарнизона. С этого времени не проходило ни одного дня или ночи, чтобы шведы не предприняли каких-либо операций против крепости.

3 апреля, например, полторы тысячи шведов пытались взять город штурмом. Затея не удалась, штурм был повторен под покровом ночи, а также 5 апреля. После того как неприятель убедился, что город с налету ему не взять, он приступил к осадным работам: рытью траншей и подкопов. 14 апреля рекогносцировку крепости произвел сам король. Он обнаружил, что один из валов был достаточно низким, и велел штурмовать именно этот вал. Штурм стоил неприятелю 500 человек убитыми.

Возобновив осадные работы, шведы особые надежды возлагали на подкоп и заложенные в него бочки с порохом. На 23 апреля намечался подрыв вала и ворот. Но взрыва не последовало. «Осажденными, – записал в дневнике Даниэл Крман, – был унесен порох, вложенный в подкоп, в тот самый час, когда шведы были уверены, что ворота с укреплениями взлетят на воздух».[153] Не подозревая этого, шведы подожгли фитиль, изготовились для атаки, чтобы «по взорвании вбежать в крепость», но им пришлось ни с чем отступить на исходные рубежи.

Известие о намерении шведов овладеть Полтавой Петр получил в начале мая от Шереметева. 5 мая он, извещая князя о том, что фельдмаршал сообщил ему, будто шведы «хотят доставать Полтаву», просил у светлейшего подтверждений: «И о том изволь нас уведомить, правда ли то и довольно ли во оной Полтавской крепости провианту и протчего, что ко осаде потребно». Меншиков отвечал 11 мая: «В той крепости, как к нам от 5 [-го] дни пишет комендант Келин, что нужды никакой нет». Комендант, продолжал светлейший, не сидит сложа руки, а совершает вылазки. В одну из них ему удалось напасть на шведский обоз, порубить «многих шведов» и «несколько от обозов их лошадей оторвали, из которых он, Келин, прислал ко мне зело изрядную лошадь».

Мажорный тон письма не успокоил царя. Он писал Александру Даниловичу: «В осаде полтавской гораздо смотреть надлежит, дабы оная с помощию Божиею конечно свобожена или по крайней мере безопасна была от неприятеля». «Сие место зело нужно» – так оценил Петр значение Полтавы. Он предлагал облегчить оборону крепости и положение ее гарнизона двумя способами: либо организовать диверсию на Опошню и тем отвлечь силы короля от Полтавы, либо расположить войска так близко к Полтаве, чтобы было «всегда возможно в город людей прибавливать и амуниции».[154]