Читаем Меняя лица полностью

А потом Ферн и Бейли запели дуэтом, и это было потрясающе. «Summer Nights» из мюзикла «Бриолин». «Wella wella wella oomph» полилась из колонок, и «Леди в розовом» умоляли сказать им о большем[38]. Ферн и Бейли с наслаждением исполняли свои партии: Бейли басом пел хулиганские строчки, а Ферн хихикала и отвечала ему, коверкая текст. Эмброуз смеялся целый час, наслаждаясь зрелищем и гадая, не приходило ли ребятам в голову поучаствовать в комедийном шоу, ведь они весьма уморительны. Он почти закончил лепить рулеты с корицей, когда его позвали:

– Эмброуз Янг! Я знаю, что ты умеешь петь. Может, перестанешь притворяться, что работаешь, и выйдешь к нам? Хватит подглядывать. Будто мы этого не видим! Ты не такой незаметный, как думаешь. Сто процентов, ты захочешь спеть следующую песню. – Бейли не унимался. – Погоди-ка! Это же Righteous Brothers![39] У меня точно не получится. Ну же, давай! Ферн мечтала услышать твое пение еще раз с тех пор, как ты исполнил гимн в школе.

Эмброуз был приятно удивлен.

– Э-Э-ЭМБР-Р-РО-О-ОУЗ ЯНГ! – прогремел Бейли. Очевидно, ему нравилось слышать свой голос, доносящийся из колонок.

Янг молчал. Он не станет петь. Бейли позвал его еще несколько раз, но в конце концов запел сам. Эмброуз вернулся к рулетам, а Бейли заявил, что он, Эмброуз, утратил любовь к жизни. Да. Утратил. Его любовь к жизни убили в Ираке.

* * *

Левый глаз Риты опух, губа была рассечена. Ферн прикладывала лед ей на лицо, гадая, сколько раз она скрывала побои от друзей.

– Я вызвала копов. Дядя Беккера приехал и забрал его, но не думаю, что там его исправят, – мрачно сказала Рита.

Она выглядела так, словно ей уже перевалило за сорок. Длинные светлые волосы разметались по плечам. Раньше у нее не было темных кругов под глазами…

– Переезжай ко мне? Родители будут не против. Оставайтесь с Таем, сколько захочешь.

Однажды Рита уже перебиралась к ним, но потом вернулась к Беккеру.

– На этот раз я не уйду. Пусть он уходит. Я не сделала ничего плохого. – Рита выпятила нижнюю губу, в глазах у нее стояли слезы.

– Но… он ведь опасен, – осторожно возразила Ферн.

– Ему будет стыдно, посидит паинькой какое-то время. А я сидеть не стану. Я откладывала деньги. Мы с мамой возьмем малыша и уедем. Уже скоро. А Беккер пусть катится к чертям.

Тай всхлипнул во сне и теснее прижался к маминой груди. Ему не дашь двух лет. Рита всюду таскала его на руках, словно боялась оставить одного.

– Мне всего двадцать один, Ферн! Как я вообще оказалась в таком дерьме?

Не в первый раз Ферн благодарила бога за то, что поздно расцвела. Внешность гадкого утенка словно защищала ее. Будучи невзрачной, она спокойно росла, узнавала себя и однажды пришла к мысли, что в мире есть вещи поважнее красоты.

– Знаешь, как я когда-то мечтала о Бейли? – продолжала Рита. – О том, что врачи найдут лекарство и он снова сможет ходить. Что мы с ним поженимся и будем жить долго и счастливо. Мама падала с ног, ухаживая за отцом после аварии. Ему всегда было плохо и больно. Он злился и кричал. Я не такая сильная, как она. Хоть я и любила Бейли, я не смогла бы прожить всю жизнь с инвалидом. Я просто молила Бога о том, чтобы он исцелил его. Представляешь, однажды я поцеловала его!

– Да ладно? – У Ферн отвисла челюсть.

– Хотела проверить, есть ли между нами искра.

– И как?

– Ну… да. Правда, он понятия не имел, что делать, я застала его врасплох. Но да, искра была. Еще какая. Я даже подумала, что мне будет достаточно одних поцелуев. И все, что мне нужно, – это быть с тем, кто меня любит. Но я испугалась. Я была слишком слабой, Ферн.

– Когда? Когда это произошло?

– На рождественских каникулах в девятом классе. Мы смотрели кино у Бейли, помнишь? Тебе стало нехорошо, и ты ушла домой, а мы остались. Папа Бейли пересадил его из коляски на диван. Мы болтали, смеялись, а потом… я взяла его за руку и… поцеловала.

Ферн ушам не поверила. Бейли никогда не рассказывал ей об этом. Ни слова! Мысли завертелись как белка в колесе.

– Только один раз?

– Да. Вечером я ушла домой, а позже он вел себя так, словно ничего не произошло. Я думала, что все испортила. Может, он хотел, чтобы я стала его девушкой. Я тоже этого хотела, но боялась.

– Чего?

– Что сделаю ему больно. Или дам обещание, которое не смогу сдержать.

Ферн кивнула. Она все понимала, но сердце ее сжалось от сочувствия к Бейли. Она знала брата. Очевидно, тот поцелуй стал для него судьбоносным. И если он ничего не рассказал ей, то только чтобы защитить себя. Или Риту.

– А потом появился Беккер. Он был настойчивее, взрослее. Я просто… потеряла голову.

– Вы с Бейли больше никогда об этом не говорили?

– Бейли звонил мне в ночь перед свадьбой. Просил не выходить замуж.

– Вот как.

– Да. Но я сказала, что уже поздно. Бейли слишком хорош для меня.

– Это бред, Рита!

Она вздрогнула так, словно Ферн дала ей пощечину.

– Прости, но ты всего лишь оправдываешься.

– Что, серьезно? – огрызнулась Рита. – Посмотрите, кто это говорит! Ты влюблена в Эмброуза Янга всю жизнь. И вот он дома, с изуродованным лицом и не менее изуродованной жизнью. Я не вижу, чтобы ты действовала!