Читаем Мемуары Омеги полностью

4. Я - ни в малейшей степени не националист, никогда таковым не был и не буду! Твердо стоЮ на позиции что уроды - явление вненациональное! Убежден, что деление людей на "плохих" и "хороших" по национальным, религиозным, этническим и прочим признакам, по месту прописки в т.ч. - само по себе есть основной признак глубокого идиотизма "разделяющего" и принадлежности такового к БЫДЛУ - еще одному вненациональному явлению.


Сюда-же добавлю, что в молодости я несколько лет жил и работал в США, а позже - в 90-е годы - работал в Москве переводчиком, общался и дружил с людьми практически со всего мира, носителями разнообразнейших культур и религиозных взглядов. Многие из них с величайшей любовью "взахлеб" рассказывали мне о родных странах, религиях, традициях, каждая из которых уникальна и ничуть не менее интересна и значима, чем все остальные. В сумме - это есть целая красивейшая и интереснейшая мозаика нашего общего дома - и делить людей на "своих" и "чужих", а мир - на "черное" и "белое" - значит осознанно отсекать от себя часть окружающего мира и превращать свою жизнь в собственноручно возведенный тюремный каземат - лично я - не дурак и не быдло такое делать! Поэтому дискриминировать людей по любым критериям я в принципе не могу и не хочу! Надеюсь, я выразился понятно?


На основании всего вышеизложенного вернемся к нашим "баранам" - ОЖП, в данном случае - не имеющим московской прописки и по каким-либо причинам приехавшим в Москву, и далее - имевшим неосторожность позвонить вашему покорному слуге. На этом месте я очень долго "чесал репу" - как вообще упорядочить эту, с первого взгляда совершенно хаотичную массу информации под общим названием "не москвички", особенно, если пытаться взглянуть на это явление еще и во временнОй динамике, поскольку за 22 года знакомств этот самый "контингент" "не москвичек" много раз радикально менялся в частностях, а в целом - имеет очень плохую тенденцию - четкий курс на смену этносов, который я лично совершенно отчетливо вижу собственными глазами - и не в последнюю очередь - на примере откликающихся по объявлениям баб. Но про "смену этносов" - чуть позже.


Пытаться классифицировать приехавших в Москву ОЖП можно по самым разным признаками - по национальности, по региону или государству, откуда они прибыли, по вероисповеданию - но в каждом случае картина будет искаженной и не полной, а категорий в результате получится слишком много - до нескольких десятков. Я, в конце концов, додумался вот до чего - всех приезжих баб я бы разделил на две основные категории, причем рассматривать надо, в первую очередь, общую культурно-религиозную структуру этноса, где данная ОЖП выросла, причем слово "культурно-" в данном случае - термин исключительно социально-антропологический, поскольку ни о какой "культуре" как совокупности норм этики и морали, как правило, речи вообще быть не может. Категории получились такие: 1. Бабы с матриархальным мышлением и 2. Псевдомусульманки.


Начну с "псевдомусульманок". "Псевдо" - значит "ложный". То есть - "мусульманки" ложные, не настоящие. Настоящая мусульманка в Москве по газетам знакомиться не будет по определению. Кроме того, тоже по определению, твердая в вере мусульманка не станет знакомиться с человеком другой веры - как минимум - без одобрения клана. Далее, настоящая мусульманка - это всегда член клана. Везде, где существует мусульманство, существует клановая система. Кроме того, баб там контролируют. То есть, баба, без разницы какой национальности, оказавшаяся в Москве в настолько "свободном полете", что она покупает газеты и начинает обзванивать мужиков по объявлениям о знакомстве - это кто (или что) угодно - но никак не серьезно верующая мусульманка! Клан - это структура, которая не только контролирует, но и помогает. Одинокой бабе, или оставшейся по какой-либо уважительной причине одинокой - например вдове или разведенке, у которой муж действительно оказался дерьмом (бандит, нарик или алкаш, всякое бывает...) - клан мужичка подберет из своих-же - соответствующего данной конкретной ОЖП по возрасту, имущественному и социальному статусу. То есть - если на объявление в Москве, или в другом далеком от мусульманских этносов городе - по газете звонит баба и заявляет, что она - "мусульманка" - уже повод серьезно насторожиться, а лучше и сразу прекратить общение - на линии "паршивая овца" - либо предавшая свой клан, либо выкинутая из клана за мерзкое или "бОрзое" поведение. Либо - и это наиболее отвратительный и получающий все более широкое распространение вариант - это "посланец" клана, аналог кочующей раковой клетки, ищущей, где "зацепиться" и создать форпост для своих.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное