Читаем Мемуары Омеги полностью

Дошли до подъезда. Девка стоит молчит. Парень - на чаек пригласишь? Девка - угу. Попили чаю. Парень - а покрепче что есть? Девка - угу. И бутылку водки на стол. Выпили. Далее парень внезапно обнаружил, что на девке много лишней одежды и начал исправлять этот недостаток. Девка не возражает, но по прежнему молчит. Пацан не выдержал и спросил - чего ты все "угу да "угу"? - Да трахаться хочу так, что зубы сводит!"


При постоянных знакомствах по газетам бывает всякое, богаче любой фантазии, и один раз я, практически, оказался "героем" этого анекдота. Нарисовавшаяся дама оказалась для газетного "контингента" довольно-таки хороша - на морду где-то 4/10, зато с фигурой - звездец, практически модельной - стройной, но с "формами", длинными ногами, и высокой - где-то под метр восемьдесят. На первый обязательный вопрос "не пугает ли ее моя внешность?" дама ответила правильно - "что, мол, не пугает", после чего я предложил ей выйти из метро и уточнить дальнейшие совместные планы. Дама не возражала, мы поднялись на улицу, присели на лавочку и тут я обнаружил, что дама, как в упомянутом анекдоте, многословием не страдает - сидит молчит. Опыт знакомств у меня на этот момент уже был огромный, и я решил не "париться" и тупо "идти напролом". Поинтересовался у дамы - какие у нее есть ко мне вопросы? Она спросила - "Какой именно секс меня интересует?" - на что я заверил ее, что я ни в малейшей степени не извращенец и безопасность ей гарантируется. Дама сказала, что других вопросов нет. Ну раз нет - я предложил ей проследовать ко мне в гости, что мы и сделали. От метро до моего дома идти десять минут. Все эти десять минут мы шли абсолютно молча - не малейших попыток инициировать общение дама не делала, а я "зеркалил", для профилактики того, что я называю "пассивно-агрессивным" поведением. На самом деле, как в анекдоте, что именно у бабы на уме - было абсолютно непонятно и меня это сильно напрягало, поскольку психопаток по объявлениям отвечает много, и это могла оказаться новая, доселе неизвестная разновидность. Я имею в виду, что такое отсутствие контакта или, по пикаперски "раппорта", со стороны ОЖП чревато совершенно непредсказуемым поведением, а конкретно - истерикой, причем, возможно, и во время секса, а то и дракой, причем - не обязательно голыми руками... В смысле, комрады, попадаются такие экземпляры, что никакому Фрейду в пьяном угаре бы не приснились...


Короче, в полном, я бы сказал - гробовом молчании, при самых мрачных мыслях в моей голове добрались мы до "родных пенатов". От чая дама отказалась и отправилась наводить гигиену, а я - стелить койку. К счастью, далее все было гораздо лучше, чем я опасался. Никакой агрессии дама не проявила, более того - когда я освободил ее от лишней одежды, фигура у нее оказалась даже лучше моих самых смелых фантазий (обычно бывает как раз наоборот). Парень я, в принципе, темпераментный, поэтому на этот момент мне уже стало пофигу, есть у нас "рапппорт" или нет, и я откатал и "обязательную" программу, и "художественную", и, до кучи - еще и "на бис"... Дама, кстати, определенное положительное участие демонстрировала, но совсем не образец бурного темперамента...

Напоследок чай мы все-таки попили, о чем-то поговорили, и дама ушла. Больше я ее не видел.



История вторая.


Истории будет даже две. Первая - про рыбалку. Кстати, между рыбалкой и поиском баб, в частности, по газетам - масса общего - закинул и сидишь ждешь, когда клюнет, кто клюнет и клюнет ли вообще?...И масса прочих аналогий - например, как найти и заставить клюнуть сильно крупный и ценный экземпляр и отвадить мусорную мелочь. Кто ловил ротанов вместо карасей и ершей вместо лещей - меня поймет!

В жизни некоторых людей, и у рыболовов - не в последнюю очередь - бывают моменты, когда случается чудо и наступает ощущение "нереальности происходящего". Кстати, прием, который обожают киношники - замедленный "флешбэк", например, когда герой фильма всю жизнь вспоминает момент наивысшего счастья - бегущую по лугу или по пляжу любимую девушку в замедленном воспроизведении...

Были и накрепко впечатались в память "замедленными видеороликами" такие моменты и у меня, в основном связанные с рыбалкой, но и без прекрасных дам не обошлось...


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное