Читаем Мемуары Омеги полностью

В статье "На честном слове женщины...", я пытался объяснить, что само существование социумов и народностей во времени полностью зависит от того, в какой степени осуществляется контроль и блокировка женского инстинктивного деструктивного поведения, а также в системном подходе к правильной дрессировке буйного высокопримативного невменяемого существа, из которого многочисленными комплексными мерами (традиции, религии, законы, системы запретов, поощрений и наказаний) необходимо сделать безопасную для себя и окружающих правильную жену и мать.

Сама по себе баба способностью планировать и предсказывать долгосрочные последствия собственных действий не обладает, поэтому, выпущенная из-под жесткого контроля, с гарантией разрушит жизнь себе, мужу и детям. Поскольку имеет место быть (в завершающей фазе - скоро вымрем) политика масштабного эксперимента, когда государство поощряет и стимулирует любой, даже самый жуткий бабий беспреред - как, например, подложное отцовство, семейное психологическое насилие, отъем детей у отцов, алиментное рабство-паразитирование - имеется гигантская база данных о результатах такого эксперимента.


А именно - десятки (а по миру - и сотни) миллионов искалеченных судеб, несчастных, больных, одиноких людей, расцвет преступности и всевозможных пороков, массовая преждевременная смертность среди мужчин, катастрофическое падение рождаемости, и очень быстрое исчезновение как субъектов (до уровня государств), так и объектов эксперимента с лица Земли.

То есть, женщина, выпущенная из под многоуровневого жесточайшего контроля, приносит себе, мужчине, детям, обществу в целом - несчастье и, в конечном итоге - СМЕРТЬ.


По теме вспоминается виденный когда-то по дебилизатору сюжет о женщинах-солдатах из не помню какой страны радикального ислама, и интервью с их командиром:


В некоторых родах войск, например, в качестве снайперов, эффективность женщин значительно превосходит таковую у мужчин по причинам:


1. Исполнительность (вымуштрованные мусульманки, напоминаю - отнюдь не наши говносамки!)


2. Физиологическая выносливость, значительно выше мужской, к усталости, голоду, жажде и т.д...


3. В разы лучшая, чем у мужчин способность длительно сохранять концентрацию внимания - незаменима для тех-же снайперов.


4. Безжалостность. Баба, физиологически и психологически - прирожденный убийца. Чувство жалости отсутствует, или включается исключительно в отношении собственного потомства.


5 Агрессивность, которая в целом, у баб значительно выше чем, у мужчин, если они вооружены и/или нет страха немедленного наказания.


В общем и целом - у всех времен и народов, начиная с наших далеких первобытных предков - бабьё было совершенно одинаковым, по сути аналогичным нашим "очаровательным" современницам, и, для того, чтобы заставить баб сносно выполнять требуемые от них природой и обществом функции и обязанности - сделать из потенциальных агрессивных невменяемых проституток нормальных жен и матерей - этносам и социумам в лице мужчин пришлось немало потрудиться. Судя по экспансии человека по планете, как вида, делалось это вполне успешно, да и сейчас продолжается в тех странах и областях мира, где сохраняется высокая рождаемость.


Напоследок я хотел бы поделиться с уважаемыми читателями еще одной интересной мыслью. Сейчас в биологоии и этологии весьма популярна так называемая "концепция гандикапа".


https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D1%86%D0%B5%D0%BF%D1%86%D0%B8%D1%8F_%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%BA%D0%B0%D0%BF%D0%B0



В переводе с английского "handicap" - помеха, обременение, отягощение, инвалидность. У отдельных видов животных вторичные половые признаки самцов, например, надхвостье у павлина, детали клювов, производных кожи и оперения у многих других видов птиц, рога у некоторых парнокопытных и т.д., достигают в результате естественного отбора таких гипертрофированных размера и веса, что сильно затрудняют жизнь их обладателям и делают их повышенно уязвимыми для хищников. Но самки отдают предпочтение в размножении именно самцам с наиболее сильно развитым отягощающим признаком. Считается, что самцы, сумевшие дожить до половозрелого возраста, невзирая на проблему гандикапа, обладают наиболее мощным жизненным потенциалом и качественной генетикой, и именно поэтому получают приоритет в размножении. Само явление "гандикапа", по вполне понятным причинам, существует исключительно у тех видов животных, где самец не принимает участия в выращивании потомства.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное