Читаем Мемуары Омеги полностью

Поэтому к единичным случаям общения с медикессами-неадекватами, о которых расскажу ниже, прошу уважаемых читателей относиться исключительно как к курьезам, являющимися исключениями, но ни в коей мере - не поводом для обобщений! Более того, среди мужчин-врачей процент (аналогично мизерный) полных м**аков соответствовал таковому среди женщин. На самом деле, врачей-дебилов мужеского пола я встречал раза три, аналогично - в виде абсолютного исключения из множества прекраснейших людей. Наиболее отчетливо запомнился "врач" - быдлан предпенсионного возраста, два часа болтавший в кабинете с другим старпером о тонкостях владения личным автомобилем, что прекрасно слышала (вынуждена была слушать!) сквозь дверь кабинета очередь из 10-15-ти человек, ожидавших приема у этого "специалиста". Когда моя очередь, наконец, подошла, я был практически послан почти матом, хотя обращался я с достаточно серьезной проблемой, в скором времени послужившей основанием для операции. Мысль пойти нажаловаться дирекции поликлиники была признана неэффективной сразу, а вот желание подкараулить "парня" после работы и "включить психа" мне удалось подавить с большим трудом...


Вернемся к "прекрасным дамам". До того, как я получил постоянную группу инвалидности, мне пришлось восемь лет подряд ежегодно подтверждать ее и проходить медкомиссию (ВТЭК). Собственно, ничего особенно трагичного в этом не было, но выматывало, поскольку приходилось в процессе сбора документов и результатов обследований неделями и месяцами торчать в поликлинике в очередях, да и запись к некоторым специалистам (неврологу, окулисту) на месяцы вперед бывала закрыта, все было забито бабками - как тут не вспомнить статью Романа-Романа "Жизнь после жизни"?! Короче, на восьмом году эта неизбежная "эпопея" начала уже конкретно мне надоедать, и я начал размышлять о путях получения, наконец, постоянной группы. Тут, очень удачно, в том-же здании, где находятся и ВТЭК, и поликлиника, до кучи открылся еще и специализированный центр, куда меня отправили на небольшое формальное обследование. Проводила таковое дама-врач - лет тридцати, очень стройная и красивая.

И очень злая, причем причины этой злобы для меня и по сей день остаются полной загадкой - я был прилично одет и вел себя очень тихо и вежливо. Как я уже сто раз упоминал, с бабами я знакомлюсь исключительно по газетам и в жизни к ним не лезу, по причине заведомой безнадежности и крайней опасности таких авантюр. Поэтому, случаев, когда незнакомая говносамка проявляла в мой адрес спонтанные беспричинные ненависть и агрессию, были единицы. О том, как я по работе вляпался в общение сразу с двумя такими персонажами, я писал в 25-й главе. Исходившая от данной тетки, аналогично, ненависть ко мне, вообще непонятно к чему и откуда взявшаяся, реально зашкаливала. Врачиха должна была, если мне память не изменяет - дело было десять лет назад - померить мне давление, сделать энцефалограмму и написать некое "заключение". Помимо обследования, баба неожиданно жестко начала до меня доматываться - не состою ли я на учете у психиатра? Даже скорее - почему не состою на учете? В ответ я спросил - почему я должен быть у него на учете, если мои проблемы к психиатрии не имеют ни малейшего отношения, в чем она, как специалист, может лично и немедленно убедиться посредством ознакомления с моей медицинской картой, которая лежит перед ней на столе? После чего тетка заткнулась и села яростно писать заключение, из которого я чуть позже с изумлением узнал, что я - нечто вроде буйного психопата, которого нужно срочно ставить на учет и вообще закрывать в дурке...

В результате, попытка этой странной бабы сделать мне подлянку закончилась тем, что, при самом непосредственном участии ее "заключения", постоянную группу инвалидности на ВТЭКе, мне, наконец, присвоили навсегда и без проблем! Как говорится - "Боже, храни идиотов!"

Для полноты картины добавлю, что в этом же мед.центре я посетил и другого "врача" - мужчину, который, наоборот, заявил - "Какой, ты, к черту, инвалид - сейчас мы с тебя группу быстренько снимем!" Что ни коим образом в мои жизненные планы не входило, отчего врач был немедленно мной заменен на более адекватного. В этом центре, похоже, собралась коллекция на всю голову "клоунов"...


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное