Читаем МЕМУАРЫ полностью

24 Как я слышал от Лориса, Великий Князь Михаил, спрашивая о моем увольнении Государя Императора, получил следующий ответ: «Уполномочиваю тебя во всем для того, чтобы ни я, ни Европа не услышали ни единого выстрела с Кавказа».

25 Горцы русских любили и скоро с ним сдружились, не питая к ним вражды, но нельзя было любить и терпеть меры, которые принимало правительство без всякого правосудия.

26 Темирбулат Мамсуров, осетинский поэт; рукопись его стихов, к сожалению, утеряна в Турции. Ред.

27 Генерального штаба капитан Зеленый был из Тифлиса командирован в Эрзерум наблюдать, чтобы турецкое правительство не селило чеченцев близко к русской границе. В одно утро он зашел ко мне на квартиру и, передав поклон от Карцева, сказал: «До Александра Петровича дошел слух, будто вы недовольны турецким правительством и готовитесь вернуться назад. Он слухом этим очень обрадован и просит вас, чтобы вы ради своих детей вернулись назад и получили награду, обеспечивающую вашу будущ ность. Он ждет вашего ответа». «Не написали ли вы, – спросил я капитана, – в Тифлис кому-нибудь подобное?» «Нет», – сказал он. «Если это так, то вот мой ответ: в Кочорах я расстался с Александром Петровичем навсегда, с чувством искренней дружбы и благодарности, и постоянно буду питать их к нему. Что же касается до моего возвращения на Кавказ, то я скорее здесь соглашусь на свой смертный приговор, чем вернуться назад и получить там награду, которая поставит меня перед честными людьми ниже всякого пресмыкающегося. Я уверен, что и благородный Александр Петрович не пожелает этого своему однокашнику, искренне его любящему.

28 Генерал-адъютант князь Орбелиани – известный грузинский поэт. – Ред.

29 Он никогда не желал русского владычества в Грузии и в 1830 году был сослан в чине капитана в Россию за бывший бунт в Грузии.

30 После чего правительство сняло свою маску перед кавказскими народами, которые в полном смысле этого слова «ахнули» – да поздно; помочь делу было вне возможности.

31 В справедливости всего этого можно убедиться из окружных дел с 1833 года до 1865 года – до моего отъезда. (Речь идет о делах чеченского округа, начальником которого был генерал Кундухов. – Ред.)

32 В 1839 году генерал Граббе отправил адъютанта своего к Государю с донесением о взятии резиденции Шамиля Ахульго. Император между прочим спросил адъютанта: «Что ты, ехавши по Терской линии, видел замечательного?» «Ваше Императорское Величество, везде большой порядок и исправность. Только в городе Кизляре положение горских аманатов заслу…» Николай, грозно взглянувши на него, оборвал: «Я тебя не спрашиваю о горских аманатах», и не дал ему договорить того, что требовали справед ливость и человеколюбие. Трудно поверить тому, кто не был очевидцем, как ужасно, отвратительно было положение аманатов, которые пользовались тою привилегией от арестантов, что избавили их от накладывания на них колодок, кандалов и цепей и что днем около своего дома они могли бегать и играть под надзором солдат и с дозволения фельдфебеля.

33 В бывшей в 1848 году Венгерской кампании президент Кошут, приглашая народы к общему восстанию, публиковал в своих газетах, что идут к ним дикари русские и что кроме их войск они вызвали с Кавказа диких горцев, которые едят людей и лакомятся детьми. К немалому изумлению, многие тому поверили и, когда я пришел туда с дивизионом, то спрашивали: «А где же дикие горцы?»

34 Пользуясь расположением и доверием бывшего в одно время начальником левого и правого флангов достойного графа Евдокимова, я в частной беседе с ним убедил его в истинной пользе и необходимости исключить этих горцев из казачьего сословия.

35 В числе их был родной сын его и брат мой Хаджи Мурза, который, как выше сказано, не мог равнодушно смотреть на русского. Из двенадцати сказанных мальчиков только четыре человека умерло своей смертью, остальные погибли в делах против русских. Равным образом очень редко кто из бывших аманатов не был открытым врагом России, помогая чем только мог, всем кто был непокорным правительству. Вот до чего сильно впечатление человека, полученное в детстве.

36 В 1852 году бывший Главнокомандующий и Наместник Кавказа князь Воронцов, убедившись в вопиющей несправедливости, под видом покупки взял от ни к чему не способных наследников Бековича 50 тысяч десятин. Также в 1857 году бывший Главнокомандующий и Наместник Кавказа князь Барятинский тоже оставил им только 10 тысяч десятин. Остальную землю взял, заплатив им по полтора рубля за десятину. Вот как даруются и отнимаются земли на Кавказе и какой существует там исключительный закон или беззаконие. Ясно и понятно.

37 Факт этот объясняет, до какой степени деспотический произвол потрясает душу и самих русских.

38 Хаджи Бабугов, Кондаров, Дохшукин, Адамой Шерихов, Моронкулов, Ихбацев со своими родственниками.

39 Жена этого труса – Жанболата Едигова, – схвативши шапку мужа, сказала ему: «Жаль, что я до сих пор не знала, что ты ниже всех земных творений!» – и рассталась с жизнью в числе других.