Самому Роберту Джефферсону Джексону всегда удавалось избежать подобного. Этот полет будет занесён в бортовой журнал как лётное время с Джексоном за штурвалом, хотя на самом деле все было по-другому. Вместо него полётом руководил крошечный микрочип, а его действительная обязанность заключалась в том, чтобы предпринять необходимые действия, в случае если что-то выйдет из строя. Ничто, однако, никогда из строя не выходило. Даже проклятые двигатели. Когда-то приходилось заменять турбореактивные моторы после девяти или десяти часов эксплуатации. Теперь двигатели «Спей» флота самолётов «Гольфстрим» имели гарантию на двенадцать тысяч часов работы. А один «Гольфстрим» продолжает летать с двигателями, проработавшими свыше тридцати тысяч часов! Моторостроительный завод «Роллс-Ройс» обратился к хозяину этого самолёта с предложением бесплатно заменить ему двигатели, поставив взамен совершенно новые, только бы он передал им своих «ветеранов». Инженеры собирались разобрать их, чтобы выяснить, что такое удачное они сотворили, однако собственник моторов оказался несговорчивым, как и следовало ожидать — он наотрез отказался. Сам корпус «Гольфстрима» был таким же надёжным, а электроника основывалась на последних достижениях техники. Джексон знал это и сейчас посмотрел на цветной дисплей метеорологического радиолокатора. В настоящий момент его экран был чистым и по-дружески черным, показывая, что, скорее всего, их ждёт спокойная атмосфера до самого аэропорта Эндрюз. Ещё не изобрели прибор, который мог бы обнаруживать турбулентность, но здесь, на высоте тридцати девяти тысяч футов, это было исключительно редким явлением. Воздушная болезнь не влияла на Джексона, и его руки находились всего в нескольких дюймах от штурвала, на случай если произойдёт что-то непредвиденное. Время от времени Джексон надеялся, что непредвиденное всё-таки случится, поскольку тогда он сможет продемонстрировать свои способности авиатора, но… ничего не происходило. Полёты стали такими рутинными после его детства, которое прошло на «Фантомах F-4H», а взрослым он стал на «Томкэте F-14A». Может быть, так всё-таки лучше. «Да, — подумал он, — несомненно».

— Господин вице-президент? — послышался голос девушки-сержанта ВВС, занимающейся связью на борту VC-20. Робби обернулся и увидел её с пачкой бумаг в руке.

— Да, сарж?

— На принтер только что поступил сигнал с пометкой «молния». — Она протянула руку, и Робби взял лист бумаги.

— Полковник, передаю вам самолёт, — сказал вице-президент пилоту, сидящему на левом кресле.

— Самолёт принят, — согласился полковник, и Робби взялся за чтение.

Всегда одно и то же, хотя каждый раз по-другому. На обложке был шифр уровня секретности. Когда-то на Джексона произвело впечатление, что в случае, если документ увидит не тот человек, кому он адресован, сам он может оказаться в Ливенвортской федеральной тюрьме — в то время, правда, речь шла о Портсмутской тюрьме военно-морского флота в Нью-Гемпшире, теперь закрытой. Но сейчас, занимая должность высокопоставленного государственного деятеля в Вашингтоне, округ Колумбия, он знал, что может показывать практически что угодно репортёру из «Вашингтон Пост», и никто не осмелится прикоснуться к нему. Это не означало, что он стоял над законом, скорее он был человеком, который решал, как толковать этот закон. В данном случае документ, который Робби держал в руках, такой секретный и окутанный тайной, всего лишь сообщал, что ЦРУ по-прежнему ничего не известно о подробностях возможного покушения на главу шпионского ведомства России… Это означало, что никто в Вашингтоне тоже ничего не знает об этом…

Глава 3

Проблемы богатства

Обсуждалась проблема торговли, не являющаяся любимой темой президента, но ведь на этом уровне любая проблема обрастала столькими осложнениями, так что даже те, о которых, вам казалось, вы знаете все, становились в лучшем случае непонятными, а в худшем — неизвестными и чуждыми.

— Джордж? — обратился Райан к своему министру финансов Джорджу Уинстону.

— Господин през…

— Черт побери, Джордж! — Президент едва не опрокинул чашку с кофе.