Читаем Медведь и Дракон полностью

Это была одна из инициатив Райана в области внешней политики после окончания военных действий против исчезнувшей Объединённой Исламской Республики, которая теперь снова разделилась на существовавшие раньше страны — Иран и Ирак. По крайней мере, между ними установились мирные отношения. Подлинная причина признания Тайваня так и не стала известна широкой общественности. Для Райана и его Государственного секретаря Скотта Адлера было совершенно ясно, что Китай играл определённую роль во второй войне в Персидском заливе и, возможно, также в прошлом конфликте с Японией. Но почему? Так вот, кое-кто в ЦРУ придерживался мнения, что Китай смотрит с вожделением на минеральные богатства Восточной Сибири — это подкреплялось радиоперехватами и другими способами доступа к электронной почте японских промышленников, которые направили путь нации в сторону почти открытого столкновения с Америкой. Они называли Сибирь «Районом северных ресурсов» подобно тому, как предыдущее поколение японских стратегов называло Юго-Восточную Азию «Районом южных ресурсов». Это было частью другого конфликта, известного миру под названием Второй мировой войны. Как бы то ни было, участие КНР в деятельности врагов Америки, по мнению Райана и Адлера, требовало ответного удара, да и к тому же Республика Китай на Тайване была демократией, в которой правительственные чиновники избирались населением этого островного государства — а это вызывало уважение Америки.

— Знаешь, было бы лучше, если бы они укрепили свой флот и начали угрожать Тайваню. Мы занимаем более благоприятное положение, чтобы предупредить это, чем…

— Ты действительно так считаешь? — спросил министр финансов, прерывая своего президента.

— Русские придерживаются такой же точки зрения, — подтвердил Джек.

— Тогда почему русские продают китайцам столько вооружения? — прозвучал вопрос Уинстона. — Это неразумно!

— Джордж, не существует правила, требующего, чтобы все в мире было разумным. — Это был один из любимых афоризмов Райана. — Ты узнаешь об этом при службе в разведывательном бизнесе. Как ты думаешь, кто был самым важным торговым партнёром Германии в 1938 году?

Министр финансов увидел опускающийся на него мешок с песком, прежде чем тот ударил его по голове.

— Франция?

— Теперь понятно? — спросил Райан и кивнул. — Затем, в сороковом и сорок первом годах, немцы усиленно торговали с русскими. Это тоже не принесло пользы торговым партнёрам Германии, верно?

— А мне всегда говорили, что торговля оказывает сдерживающее влияние, — заметил министр.

— Может быть, так и обстоит среди людей, но не забывай, что у государств нет принципов, есть только интересы — по крайней мере, у примитивных, которые пока ещё не успели разобраться во всем…

— Вроде КНР?

Райан снова кивнул.

— Да, Джордж, вроде этих маленьких ублюдков в Пекине. Они правят страной с населением больше миллиарда, но поступают при этом так, словно олицетворяют собой новое пришествие Калигулы. Никто ещё не сказал им, что они обязаны заботиться об интересах народа, которым они правят. Нет, пожалуй, это не совсем так, — признал Райан, испытывая приступ великодушия. — У них есть большая идеальная модель заботы о народе, созданная Карлом Марксом, усовершенствованная Лениным и затем осуществлённая в их стране жирным сексуальным извращенцем по имени Мао.

— Извращенцем?

— Да. — Райан поднял голову и посмотрел на Уинстона. — В Лэнгли у нас собрана информация на него. Мао любил девственниц, и чем моложе, тем лучше. Может быть, ему нравилось видеть страх в этих милых маленьких девственных глазках — такого мнения придерживался один из наших специалистов по Китаю, — что-то вроде изнасилования, но его привлекал не столько секс, сколько власть над несчастными девочками. Впрочем, думаю, что все могло быть ещё хуже — по крайней мере, он ограничивался девочками, — сухо заметил Джек. — К тому же исторически их страна отличается более свободными нравами в этой области, чем наша. — Он покачал головой. — Ты бы почитал отчёты, которые я получаю всякий раз, когда приезжает высокопоставленный иностранный сановник, сведения, собранные нами об их личных привычках.

— Мне это будет действительно интересно? — улыбнулся министр.