Читаем Медведь и Дракон полностью

— Я могу проинформировать тебя об этом прямо сейчас. Их армия и то, что они называют военно-морским флотом, уже говорят, ничуть не скрывая, как будут они воевать с нами, как бороться с авианосцами и тому подобное. Это главным образом нереальные планы и несбыточные мечты, но мой вопрос заключается в следующем: почему они говорят об этом так открыто, черт побери? Может быть, чтобы произвести впечатление на неграмотные массы — репортёров и других идиотов, не имеющих ни малейшего представления о войне на море, — или произвести впечатление на свой собственный народ, демонстрируя, какие они умные и крутые парни. Не исключено, что они хотят поддать жару Китайской Республике на Тайване, но, если в их планы входит высадка на острове, для начала им нужно кое-что предпринять, а именно — построить настоящий флот с кораблями-амфибиями. Для этого им понадобится десять лет, и мы заметим, наверно, появление больших китайских челноков на воде. У них есть подводные лодки, а русские — представь себе! — снабжают их военной техникой. Недавно продали им новейший эсминец класса «Современный» с ракетами «Санберн» типа «корабль — корабль». Не представляю, что они собираются делать с ними. Так не создаётся военно-морской флот, я поступил бы совсем иначе, но китайцы не обращаются ко мне за советом. Что поражает меня, так это то, что русские продают им военное снаряжение и кое-что другое. Это безумие, — закончил вице-президент.

— Объясни, почему ты так считаешь, — потребовал президент Соединённых Штатов.

— Да потому, что давным-давно парень по имени Чингисхан[36] завоевал всю Россию и дошёл до Балтийского моря. У русских хорошее чувство истории, Джек. Они не забыли это. Если бы я был русским, какие враги беспокоили бы меня больше всего? НАТО? Поляки? Румыния? Не думаю. Зато к юго-востоку от моих границ находится огромная страна с колоссальным населением, большим запасом оружия и имеющая старые счёты с русскими. Но я всего лишь парень, интересующийся военными операциями, и иногда немного страдаю от паранойи, представляя, о чём думают мои коллеги в других странах. — Робби промолчал о том, что русские сами когда-то страдали от паранойи.

* * *

— Но это безумие! — выругался Бондаренко. — Существует немало способов доказать, что Ленин был прав, но я не выбрал бы именно этот способ! — Владимир Ильич однажды сказал, что наступит время, когда капиталистические страны будут спорить между собой, кто из них продаст Советскому Союзу верёвку, на которой он их и повесит.

Но Ленин не мог предвидеть гибель основанной им державы и уж никак не мог ожидать, что Россия станет той страной, которая поступит именно таким образом.

Головко во многом был согласен со своим гостем. Он приводил такие же аргументы, хотя с меньшим количеством децибелов, в кабинете президента Грушевого.

— Нашей стране нужна твёрдая валюта, Геннадий Иосифович.

— Это верно. И, возможно, когда-нибудь нашей стране понадобятся нефтяные месторождения и золотые шахты Сибири. Что мы будем делать, если они окажутся в руках узкоглазых? — потребовал ответа Бондаренко.

— Министерство иностранных дел скептически относится к такому варианту, — ответил Сергей Николаевич.

— Отлично! А согласятся ли эти гомики из Министерства иностранных дел взяться за оружие, если ошибутся в своих предсказаниях, или будут ломать руки и утверждать, что они ни при чем? Мои войска слишком рассеяны по стране, чтобы противостоять угрозе. Я не могу остановить нападение со стороны китайцев, а теперь, когда мы продаём им проект производства танков Т-99…

— Им понадобится пять лет, чтобы наладить серийное производство этих танков, а к этому времени мы будем производить в Челябинске танки Т-10, разве не так?