Доктор продолжал изучать ее, и она ему нравилась! В смысле, как женщина нравилась. Во мне боролись противоречивые чувства. Я не могла рассказать Глебу Викторовичу про нее, про нас, про все, что мы с ней пережили или что я пережила из-за нее. Мысли путались. Молчание затягивалось. Доктор не был моим другом. Чужак, который вошел в мою жизнь со своими правилами и распорядком. Но сейчас меня волновала Ведьма. Что-то происходило с моим сознании, что-то неладное, иначе зачем она тут?

Марго недовольно приподняла тонкую длинную бровь и торжественно произнесла:

— Я разговаривала с двумя ангелочками, и они меня расстроили. Странные типы. Не в себе. — Ее лицо приняло печальное выражение.

— Ты хочешь сказать, что была в галерее? Да? Говори, не молчи!

— Расскажите нам, прекрасное создание, о вашей встрече с ангелочками. Но помните, Еве противопоказано волноваться, — бархатным голосом предупредил Глеб Викторович.

Марго наконец «заметила» его и, высоко подняв голову, состроила недовольную мину.

— Мы ждем, дорогая. — Он буквально пожирал ее глазами.

— Я не привыкла разговаривать с мужчинами, которые сидят в присутствии дамы, это раз, и два — мне вас, милостивый государь, не представили. — Ведьма поднесла веер к лицу и, прикрыв рот, высунула язык. — Кажется, он меня видит! — Она зажмурилась. — А что, симпатичный парень.

Опустив веер, Марго соизволила одарить доктора легкой светской улыбкой.

— Ева, представьте меня, пожалуйста, даме. — Доктору нужна была помощь, и я ее, конечно, оказала.

— Это Марго. Ведьма. Моя, — прошептала я и замолчала.

Он делано поклонился:

— Позвольте, я сам вам представлюсь, сударыня. Меня зовут Истомин Глеб Викторович. Так вас устроит?

— Устроит, Глеб Викторович. — Ведьма благосклонно улыбнулась, поклонившись. Кринолин угрожающе заскрипел.

— Рад, что угодил. Продолжайте, мадам! Расскажите, что именно вас огорчило в галерее?

Сузив глаза, она обратилась ко мне:

— Я потребовала у этого хлыща Прагматика вернуть крылья — твое вдохновение, дорогуша. — Она задохнулась от негодования. — Пренебрегая этикетом и приличиями, я САМА явилась к ним… — С видом оскорбленной добродетели Маргарита подошла к окну и бросила взгляд на больничный двор. — Так вот, деточка, он отказал. — Она достала из декольте платочек и картинно приложила к сухим глазам.

— А что сказал Романтик? — Сердце билось больной птицей, готовое выскочить из груди.

— Старик упрямо молчал.

— Молчал? Хорошо. А что еще сказал Прагматик? — Я пыталась встать с кровати, но ничего не получилось. Меня словно скотчем приклеили.

— Это чудовище предложило мне разобраться в себе. Ах, какая нелепость обращаться к существу, которое тебя не слышит! И все потому, что у него нет сердца. Один сухарь, другой упрямец — два сапога на одну ногу, — вынесла она вердикт. Криво как-то у нее получилось. Маргарита опять изменила свой облик. Кринолин исчез, уступив место косухе, утыканной клепками, и грубым ботфортам.

— Мне кажется, этот ваш Прагматик прав! — Доктор заглянул в глаза Ведьме. — Прав по той простой причине, что вы заигрались, сударыня. Вы слишком далеко зашли в желании подарить как можно больше эмоций своей подопечной. Эмоции не нужно ждать. Их нужно получать естественным путем и в реальной жизни, а не посредством воображения и иллюзий.

Ведьма наклонилась к нему и потерлась щекой о плечо. Она походила на большую черную кошку. От Глеба Викторовича ничего не осталось — только халат и улыбка.

— Вы старомодны, док, и не умеете обращаться с настоящей леди. Интересно, у вас есть женщина в полном смысле этого слова? — И, уже обращаясь ко мне, она тихо добавила: — Док одинок! Без сомнения. Ты же такого хотела — смотри, какие у него красивые пальцы… то, чего тебе не хватало в Мечте!

— Но… — замялся Глеб Викторович.

— Никаких «но», и не нужно делать мне замечаний. Ева — самая большая любовь моей жизни. А вы не можете рассуждать о любви. Вы не любите, и поэтому у вас нет такого права!

На ней появилась шляпа, вуаль начала расти и напоминала теперь длинный шлейф. Развернувшись, Марго пошла на меня, закрывая собой проем окна. Я отчетливо видела каждую клеточку ее шлейфа. Мушки на нем оказались живыми. Они ползали по сотам прозрачной ткани огромными черными жуками. На тулье расцвели целые клумбы цветов, кажется, это были ранункулусы и анемоны. Повеяло сладким запахом лаванды и шалфея. Глаза мои начали слипаться, и поделать с этим ничего было нельзя. Ее голос давил на меня вместе с потолком, в нем появились басистые нотки. Стало жутко, но бояться не было сил.

— Сейчас я назову числа в обратном порядке, и ты откроешь глаза, Ева. Ты веришь мне. Пять, четыре, три…

ГЛАВА 35

А в городе N…

Андрей вернулся в свой кабинет и, положив жесткий диск на стол, устало опустился в кресло. Он еще раз набрал номер Евы, но она был вне сети. Бред какой-то…

Поймав вопросительный взгляд Андрея, Данте ловко приклеил к террабайтнику оранжевый стикер и снова погрузился в компьютер.

— Марк, ты можешь позаботиться об этом? — Андрей кивнул на диск.