— Может, ты сам создал себе проблемы? — негромко спросил он.

— Да я-то чё? Ты же знаешь, я — пес! На кого хозяин покажет, того и грызу! Я тебе так скажу — лично мне вся эта байда сразу не понравилась.

— Охотно верю, — рассмеялся Андрей.

Докурив, Лысый бросил бычок в урну:

— У тебя, Андрюха, есть то, что тебе не принадлежит.

— Да ну? — Андрей насмешливо вскинул брови. — Может, раздача и ваша была, но я, считай, в бинго выиграл.

— Хорошо сказал про раздачу. Не хочешь еще партейку? Или взять вас в оборот?

— Не советую — сильно хлопотно, — буднично произнес Андрей. — Сами полезли в чужой огород, хотя и свое хозяйство не маленькое. Ты пословицу слышал? После драки кулаками не машут.

— Кстати, а как поживают твои московские гости? — парировал Лысый. — Как их там… Марк и этот… с собачьей кличкой, Данте, кажется? На самом деле, Андрюх, Москва не так уж и далеко…

— Они неприкасаемые, и на этот раз я серьезно, — сухо произнес Андрей. — Дернетесь в ту сторону, и всю вашу шайку в сортире замочат. Понимаешь, о чем я?

Лысый задумчиво кивнул:

— Ну-у-у… и как нам разрулить эту тему?

В метре от скамейки голодные голуби дрались за камешек, приняв его за сухую горбушку. Один, самый крупный, отгонял четырех поменьше. Вдруг неизвестно откуда появилась голубка, явно не уличная. Клюнув пару раз камень и сообразив, что он не съедобен, она спланировала на спинку скамейки. Вспомнив Еву, Андрей усмехнулся и миролюбиво сказал Лысому:

— Верный пес не только выполняет команды, но и защищает своего хозяина. Бывает и так, что от него самого.

— Хозяин думает, что эти уроды его на бабки кинули. — Лысый кивнул в сторону внедорожника. — Всю эту суету затеял его братец. Сам вышел на нас. Хозяин, кстати, долго не решался. Но подержать конкурентов за жопу — бо-о-ольшой соблазн, сам понимаешь. А теперь, хочешь не хочешь, разборки начнутся.

— Ну, если мы правильно себя поведем, все спокойно доживут до глубокой старости и умрут в своей постели. — Посмотрев на голубку, Андрей добавил: — И если ты будешь играть на моей стороне, информация нигде не всплывет. Обещаю.

— С нариком уже порешили. Лысый рубанул рукой воздух. — На днях ему кишки выпустили. Почти до Питера дополз, крыса. — Помолчав, он сказал: — Ладно, Летов, я не с тобой, но мы вместе.

Голубка чистила перышки, аккуратно, по-женски, и тихо ворковала. «Такую в клетку не посадишь, — подумал Андрей. — А Еве я могу предложить только клетку. — Он удивился этой простой мысли. — Нужно было ее отпустить. Просто отпустить, и все».

— Ты чё, не слышишь меня?

Андрей пожал плечами:

— С чего ты взял? Ты парня-то отпусти.

— А если дрищ этот клювом щелкать начнет?

— Не начнет. Ему впечатлений на всю жизнь хватит. Покажи, какой ты добрый дядя.

— Да пошел ты! — Лысый встал. — Я позвоню еще.

Он подошел к автомобилю, открыл заднюю дверцу, выволок программиста, достал из кармана нож, приставил к горлу парня и зарычал:

— Не думай, что я такой добрый. Времени тебе до завтра, урод! Еще раз увижу в городе, глаза вырву. Не тебе — бабе твоей.

Лысый толкнул парня, и тот рухнул на землю. Потом вскочил и, не оглядываясь, побежал вперед.

— Как ты на ботаника этого вышел? — спросил Андрей.

— Любовь, братан. Губят людей не деньги, губит сука любовь. — Он сел в машину и достал новую пачку сигарет: — Покурим?

— Я же сказал — бросил, — ответил Андрей.

ГЛАВА 40

Carte blanche

Последняя ступенька и дверь. Я никогда сюда не вернусь. Старинная латунная ручка. И… я свободна. Вечная старуха. Мы успели привыкнуть друг к другу. Тоска…

@

Меня выписывали долго, а я торопилась, словно дома ждал праздник со свечами и шампанским.

Две угрюмые медсестры небрежно сунули мне в руки выписку и помогли быстро собраться. Доктор Истомин не вышел меня проводить, как это принято в подобных случаях. И я тут же простила его. Я умею прощать в максимально сжатые сроки. Может быть, он надеялся на скорую встречу, а может, я стала неинтересна ему, потому что прочитана полностью и брошена на пыльную полку? А как же Ведьма?.. Тоска…

Я осталась совершенно одна в промозглой осени. Нет, я ни в коем случае не жалела себя, не считала раны и потери. В последний момент, перед тем как выйти из здания клиники, я передала записку доктору с одним словом: «Жду» — и попросила свою старуху передать ему лично в руки. Не уверена, что он не даст о себе забыть. А нужно ли мне это?.. Не знаю. Тоска…

Сумка с больничными пожитками била по ногам, возвращая к действительности. Мне захотелось выбросить все, к чему я прикасалась в стенах этого «учреждения». Пройдя метров триста, я спустилась в подземный переход. Прямо на асфальте спала нищенка, выкинув бледную ногу с синими дорожками вен. Я поставила свою неудобную ношу рядом с ней и, облегченно вздохнув, направилась к выходу.

Сильный порыв ветра ударил в спину и тут же залез под воротник. Страшно хотелось домой — скинуть с себя одежду, пропахшую больницей, залезть в ванну и, вылив на себя все тюбики с шампунями, гелями, мылом, греться… греться… греться. Я зажмурилась от представленного удовольствия.