Читаем Меч полностью

— Немного общения, да. 'Дори думает, это не повредит. Мы оцепили периметр, конструкция хорошая. Местные видящие из отеля всё проверяют.

Я кивнула, отрешённо осматриваясь по сторонам.

— Где Дорже? Касс?

Гаренше показал мощной рукой в сторону шторы, показывая на бальный зал с другой стороны. Я проследила за его жестом, слегка скрежеща зубами. Поверх заезженной музыки я всё ещё слышала гул голосов, но нарочно не слушала их ни светом, ни ушами.

Мне не нужно знать, что они говорят — пока что не нужно. Я могу посмотреть новости завтра, если будет настроение для мазохизма.

— Ладно, — сделав вдох, я жестом показала на проём между шторами, вежливо обращаясь к Гаренше, словно мы поменялись ролями. — Показывай дорогу.

Его лицо расплылось в широкой улыбке, полные губы растянулись, отчего зубы стали казаться ещё длиннее и белее. Его глаза орехового цвета выделялись над высокими скулами, казались светлыми только потому, что его кожа была такой темной. Он был бы красивым в традиционном понимании слова, если бы не широкий шрам, пересекавший лицо от уха через одну тёмную бровь. Теперь он напоминал пирата.

Я поддразнивала его и Касс, что они, наверное, сидели в одной камере.

Теперь я могла дразнить Касс на такие темы.

В своих шутках она стала такой же грубоватой, как и большинство разведчиков, и похоже, с определённой извращённой гордостью носила шрам на лице, полученный в плену у Териана. Меньше года назад она вздрагивала, когда кто-то хотя бы смотрел на этот шрам, так что я невольно считала это прогрессом. И всё же лёгкость, с которой она вписывалась в некоторые грубые элементы сообщества видящих, всё ещё заставляла меня понервничать.

Как и в человеческом мире, её вкус в мужчинах по-прежнему оставлял желать лучшего.

Эта мысль заставила меня невольно рассмеяться.

Посмотрите на меня, кто бы говорил.

Учитывая, за кем я замужем, мне бы помалкивать в этом отношении.

Я последовала за Гаренше на основной этаж и немедленно пожалела об этом. Я никогда не была в восторге от того, как сильно я выделялась в толпе, ещё до того как люди начали называть меня «Мост». Присутствие огромного видящего рядом со мной немного смягчило мою нервозность из-за того, что кто-то ко мне подойдёт, но я всё равно сканировала лица, ощущая напряжение.

Я смотрела, как мимо меня проплывают подносы с шампанским, и испытывала искушение, затем решила, что напиться — это роскошь, которую я тоже не могла себе позволить.

Комната изменилась с тех пор, как я её покинула.

Люди и видящие, работавшие на отель, убрали или раздвинули столы после ужина. Взгляду открылся узорчатый напольный ковёр из плюша и танцпол из полированного дерева. А украшенная сцена без трибуны и ярких новостных прожекторов напоминала что-то родом из Парижа.

Удивительно, но большая часть представителей прессы всё ещё находилась здесь вместе с политиками. Они получили чёткие инструкции не подходить ко мне, не пытаться получить цитаты или интервью за исключением оговорённого периода вопросов и ответов. Вместо этого им предложили Халлаф, видящую, которую я наняла в качестве кого-то вроде пресс-секретаря.

Подозреваю, что у неё выдался насыщенный вечер.

Многие репортёры рыскали вокруг меня и Гаренше.

Судя по взглядам, я подозревала, что они пытаются придумать, как обойти запрет, но чтобы их при этом не вышвырнули из отеля. Я также замечала пристальные взгляды многих любопытствующих сотрудников правительств.

Слуги, одетые в белое, ходили и разносили подносы, а также здесь установили буфетный стол с красочными закусками, которые напоминали произведение абстрактного искусства.

Пара гигантских стеклянных скульптур возвышалась как хрустальные водопады, наполовину доходя до потолка. Доминируя в дальней части комнаты, стенной фонтан также тянулся в высоту на несколько этажей. Сделанный из чёрного блестящего камня, он изображал божество Вишну и его прислужников.

Ниже располагался бар, где остальные репортёры растянулись неровным строем. Многие из них явно некомфортно чувствовали себя в смокингах.

Улавливая мешанину их мыслей и слов через конструкцию, я нахмурилась, внезапно сильнее всего захотев, чтобы эта ночь закончилась.

Когда в следующий раз мимо проплыл поднос, я взяла полный фужер шампанского и сделала глоток, затем покосилась на Гаренше.

— Всего один, — пробормотала я, вызвав у него лёгкую улыбку.

Сделав это, я заметила взгляд женщины-репортёра, которая откровенно таращилась на меня.

Я застыла, осознав, что знакома с ней.

Когда я в последний раз видела её во плоти, я сидела на диване в Овальном Кабинете, на моей шее красовался ошейник, а обтягивающий сарафан едва прикрывал мой пах и груди. Покрытая заметными синяками и порезами, я вынуждена была сидеть там, терпя на себе руки Териана, пока она задавала вопросы о моей сексуальной жизни и хотела, чтобы я прокомментировала, как весело быть международной террористкой. Большую часть интервью она флиртовала с Терианом, прекрасно зная, что он, скорее всего, насилует меня за закрытыми дверями.

Донна. Её звали Донна.