Я открываю крышку ровно настолько, чтобы выскользнуть из багажника. Получается не очень-то изящно. Я ударяюсь коленом об асфальт и продираю штаны. Выхлопные газы попадают мне в лицо, когда я опускаюсь на колени. Осторожно опускаю крышку, чтобы он не заметил этого в зеркало заднего вида. Старые петли достаточно прочные, багажник не распахивается, когда я ослаблю нажим. Я не могу закрыть его полностью, но если Бэтмен и заметит меня при повороте, у меня, возможно, хватит времени, чтобы скрыться.

Фары гаснут, когда он убирает ногу с педали тормоза. С рычанием и клубом серого дыма двигатель набирает обороты. Машина поворачивает до конца и катит прочь.

Я перевожу дух, скорчившись на пустой дороге. А потом встаю, вытираю с лица слезы и ухожу в противоположном направлении.

«Ты меня не знаешь», — думаю я, бросая последний взгляд на машину, которая исчезает за поворотом.

И он прав.

Ему лучше не знать.

<p>2_В ЯБЛОЧКО</p>

ЛАКЛАН

…ГОД СПУСТЯ

— Давно мы так не веселились, — говорит Лиандер, бросая дротик.

Мгновение спустя от бетонных стен отскакивает сдавленный крик, когда металлическое острие попадает в щеку Робби Ашера. После стольких дротиков его лицо уже дрожит от страха и боли. Рыдания вырываются из-за кляпа, который оттягивает уголки рта, обнажая опухшие, окровавленные десны. У него нет верхних и нижних зубов. Десны кровоточат, дротик торчит прямо из нижней губы, это выглядит жутко болезненно.

Лиандер такое обожает.

Не могу сказать, что такую жизнь я себе представлял: вырывать зубы плоскогубцами и играть в дартс с лицом какого-то парня в подвале моего босса пятничным вечером. А кто представляет? Если подумать, то я не так уж много размышлял в детстве, кем хочу стать, когда вырасту. Я был слишком занят, придумывая, как выжить. Не помню, чтобы мечтал стать пожарным, или полицейским, или учителем, или кем-то еще.

Самые яркие мечты, которые я могу вспомнить, были о том, как избежать наказания за убийство. Я даже пожелал это на свой тринадцатый день рождения, когда мои братья собрали деньги, чтобы купить ингредиенты для торта.

И все мы знаем, что говорят о желаниях.

Лиандер протягивает мне новый дротик на раскрытой ладони. Я смотрю на него. Проглатываю отвращение. Из груди вырывается раздраженный вздох.

Пытаюсь сохранить безразличную маску.

Но Лиандер Мэйс знает меня с семнадцати лет, когда он появился словно ангел, в мой самый мрачный момент. Я и представить себе не мог, что этот ангел окажется замаскированным дьяволом.

— Ну же, Лаклан. Ты же знаешь, как сильно я люблю дартс.

— Точно… — говорю я, не спеша подношу стакан к губам и делаю большой глоток воды. Черт возьми. Хотелось бы что-нибудь покрепче, но я на собственном горьком опыте убедился, что не стоит злоупотреблять виски Лиандера тридцатилетней выдержки, когда он «веселится».

В последний раз, когда это случилось, я пришел в себя три дня спустя, мое лицо было испачкано арбузом. Я сидел на обочине в Карлсбаде, в Нью-Мексико, не помня, как туда попал.

Нью-Мексико. Ублюдок.

Лиандер ухмыляется так, словно проник в мой гребаный мозг, когда я беру дротик и бросаю его в направлении Робби, не отрывая взгляда от своего босса. Судя по звону металла о бетон, я промахнулся и попал в стену.

Лиандер вздыхает и проводит рукой по своим седым волосам. В его глазах светится веселье, хотя он и пытается выглядеть разочарованным.

— Знаешь, — говорит он, кладя еще один дротик на раскрытую ладонь, — я всегда держал данное тебе обещание. Я никогда не поручал тебе убивать невинного человека. И ты не хуже меня знаешь, что Робби не святой.

Он прав. Я знаю. Я слышал о Робби, его имя всплывало на протяжении многих лет. Мой брат Роуэн однажды даже упомянул о нем как о человеке, которого он хотел убить, но потом этот безрассудный маленький засранец начал ежегодное соревнование по убийствам со Слоан и потерял интерес к придуркам-наркоторговцам вроде Робби.

— Да, я просто хочу поскорее покончить с этим. Заняться делом. А не… этим, — говорю я, махнув рукой в сторону Робби, который пытается умолять о свободе. Слезы и сопли собираются в кровавые ручейки, стекающие по бледной коже.

— Я работаю наемным убийцей. А не уборщиком. И не палачом.

— Я как раз нуждаюсь в твоей работе.

Когда я снова встречаюсь взглядом с Лиандером, веселье в его глазах исчезает. Остается только предупреждение.

— Насколько я помню, в прошлый раз, когда ты забыл о своей работе и хороших манерах, у тебя случились неприятности. Что-то я не припомню, чтобы давал тебе указания разозлить одного из наших самых ценных клиентов, не так ли?

Хотя я часто думаю, что должен быть невосприимчив к таким эмоциям, как стыд или смущение, иногда они подкрадываются незаметно и заливают щеки румянцем. Прямо как сейчас, когда я вспоминаю последствия работы, которую он поручил мне сделать в прошлом году на Хэллоуин. Этот контракт был расторгнут после той ночи, вместе с моими надеждами вырваться из-под контроля Лиандера.