Читаем Мастер артефактов полностью

Мастер Никлосс?

Аннев прищурился, всматриваясь в кромешную темноту, потом, выставив ногу вперед, опробовал на прочность половицу и с осторожностью сделал пару шагов.

– Я здесь, мастер Айнневог.

Голос хоть и звучал совсем близко, но отчего-то казался приглушенным. Аннев вытянул руку и прямо перед собой нащупал стену. Обогнув препятствие, он увидел Цзяня: предвещатель сидел, скрестив ноги, а на полу перед ним юноша увидел начертанный в слое сажи какой-то символ. Аннев подошел ближе:

– Это Длань Кеоса?

Цзянь кивнул. Его бледное лицо, отчетливо видневшееся в темноте, делало его похожим на призрака.

– Да, но не та, что у тебя вместо руки. Это – длань, которая была утеряна.

Аннев присел рядом с йомадом, чтобы получше рассмотреть символ. В мягком свечении, исходившем от золотого протеза, он разобрал пять пар глифов, начерченных рядом с каждым пальцем руки.

– Похоже на древнедаритский. Но глифы выглядят немного по-другому. Не могу их прочесть.

– Это символы новых богов и их служителей. Каждый палец представляет одного бога. – Цзянь указал на большой палец. – Тахаран стоит отдельно от остальных четырех. Он бог того, что может быть. Это с его помощью я вижу то, что недоступно взору других.

Аннев вглядывался в аккуратно начерченные глифы, пытаясь догадаться, что они могли бы значить.

– Если пальцы – это новые боги, тогда глифы – их служители, да? Каждая пара знаков – это ремесленники, которые почитают того или иного бога?

– Именно так. – Цзянь показал пальцем на глифы, нарисованные у кончика и основания большого пальца. – Это – некромант, а это – провидец. Они служат Тахарану.

– Но ты лич – и некромант, и провидец.

Вопрос уже готов был сорваться у Аннева с языка, но ответ пришел сам собой. В пепле между двумя символами Аннев вывел третий, в котором объединил оба глифа. Предвещатель качнул головой:

– Ты мудр.

– Я изучал глифы и руны, – пожал плечами Аннев. – Пользоваться ими я не умею, но их смысл мне ясен. Эти не слишком отличаются от древнедаритских.

Предвещатель ничего не ответил, и некоторое время они сидели в полной тишине. Наконец Аннев спросил:

– Цзянь, можешь сказать, что меня ждет в будущем?

– Хм… Еще вчера ты отзывался о пророчествах с презрением, а сегодня жаждешь их услышать?

Аннев насупился:

– Вчера я еще не находился на распутье. А теперь мне нужен совет. Я хочу знать, что произойдет, если я отправлюсь с Ривом. И что меня ждет, если останусь здесь.

– И ты думаешь, что я тебе это скажу.

– Ну, ты ведь можешь видеть будущее.

– Айнневог де Брет, я могу рассказать, что уготовано тебе грядущим, но вряд ли ты меня поймешь. Пророчество – это обоюдоострый меч. Оно двойственно – двусмысленно – и может сбить тебя с толку. – Цзянь таинственно улыбнулся. – Поэтому, как бы мне ни хотелось, говорить о будущем просто и ясно я не умею.

Аннев вспомнил лесную ведьму: даже под страхом смерти она продолжала нести какую-то бессмысленную околесицу.

– Я понимаю, Цзянь. Но у меня есть вопросы, и мне кажется, я могу получить у тебя ответы.

Предвещатель повернул голову. Розовые глазки уставились на Аннева, проникая в самую его душу.

– А ты готов заплатить за эти ответы своей кровью? Для того чтобы увидеть твое будущее, мне придется испить твоей крови.

– О… – Уверенность Аннева внезапно пошатнулась. – Это как-то… неправильно.

– Кровь есть т’расанг – метафизическая материя.

Цзянь начертил еще один символ под глифом Аннева.

– Это аклумера, – догадался Аннев.

– Верно, а это… – Над аклумерой Цзянь нарисовал знак т’расанга. – Это символ крови. Он соединяет в себе жар света огненного, что наполняет теплом наши тела; влагу воды небесной, что течет по нашим венам; и суть нашего существа – нашу метафизическую плоть. Вкусив твоей крови, некромант прикасается к твоей сути. Он предвидит и предсказывает.

– Слово предвкушение заиграло новыми красками, – неловко пошутил Аннев.

Цзянь моргнул, явно не оценив юмора, но через пару мгновений его лицо растянулось в широкой ухмылке.

– Точно так, мастер Айнневог! Предвкушение! Восхитительно сказано!

Аннев кисло улыбнулся и тут же снова помрачнел.

– Получается, для предвку… для предсказания тебе нужна моя кровь? Ну, что ж поделать… – И потянулся к спрятанному в ножны мечу. – Позволь мне, мастер Аннев. – Йомад вынул из складок мантии кинжал с тонким и острым, как бритва, лезвием. – Я буду осторожен с твоим т’расангом.

Аннев подал ему правую руку ладонью вверх. Лич, однако, перевернул кисть тыльной стороной и полоснул кинжалом под большим пальцем. Юноша, резко втянув воздух сквозь сжатые зубы, инстинктивно дернул руку на себя, но Цзянь ее не выпустил: прильнув к ране, он принялся сосать кровь. От такого зрелища Аннева едва не стошнило, но уже в следующую секунду глаза у него полезли на лоб от изумления.