Читаем Мастер артефактов полностью

Человек-ящер Салтар. Кеокум низшего порядка. Служит наемником в Одарнэе, на Иннистиуле и в Западной Илюмее. По словам Рива, который сталкивался с ним несколько раз, он непревзойденный следопыт и боец. Черная чешуя может менять цвет в зависимости от окружающей обстановки. Укус ядовитый. Плотояден. В людных местах носит одежду. При ходьбе туловище раскачивается, как у нетрезвого человека. Наиболее опасен в лесу и в воде. Преданность Дортафоле под вопросом.

В животе у Аннева похолодело. Он сидел, уставившись в пустоту, и думал о том, что, возможно, прямо сейчас кто-то из этих страшных существ идет по его следу: огнедышащая ведьма-соблазнительница, древний некромант, ядовитый человек-ящерица, безликий человек… А еще Брато́г Черноуст, о котором в рукописи почти ничего не сказано, и Ойру.

Ох и влип же я.

Аннев чувствовал, как в душе нарастает паника. Шесть ассасинов, боги… Шесть слуг вампира Дортафолы, приспешника Кеоса. Но действительно ли кто-то из них причастен к тому арбалетному выстрелу в Баноке? Разве что бродяга, но даже эта версия выглядит неправдоподобно – слишком топорно и нелепо было организовано это покушение.

Так кто же за этим стоит? Может, и правда не было никакого покушения, а все подстроили илюмиты, которые хотели заручиться его помощью?.. Но отчего-то и этот вариант не вызывал у Аннева уверенности. Он засунул рукопись обратно в мешок Содара и начал туго затягивать шнурок, как вдруг замер.

Я ведь так до сих пор и не рассмотрел толком те вещи, которые забрал из Хранилища.

Идея исследовать новые артефакты его необычайно взволновала. Он снова нырнул в мешок и несколько мгновений спустя вынул из него четыре предмета: простенькое медное колечко, кольцо в виде двух сплетенных змеек – золотой и серебряной, кружевной носовой платок и невзрачную деревянную палочку. Вначале Аннев решил исследовать платок. Он положил кусочек ткани на ладонь и сосредоточился, пытаясь почувствовать его магию.

Сделав медленный вдох, Аннев ощутил слабый аромат – то ли роз, то ли цветов вишни, – но он тут же исчез. Озадаченный, Аннев поднес платок к носу и вдохнул.

Это букет. Из разных цветов, и их очень много.

Он снова понюхал платок, позволив дивному аромату заполнить легкие, а потом выдохнул – и почувствовал себя невероятно бодро. Запах цветов заполонил все вокруг, однако никакой особой магии Аннев не ощущал. Он повертел платок в руках, внимательно рассматривая ткань, и заметил вышитые по краю крошечные руны воздуха, воды и кваира.

Так вот оно что: какой-то знатный вельможа, желая потешить самолюбие, нанял ремесленника, чтобы тот создал для него изысканную безделушку. Невероятная глупость.

Аннев с презрением фыркнул, бросил платок в мешок и переключил внимание на медное кольцо. Большое и тяжелое, оно имело совершенно гладкую поверхность, и, как Аннев ни пытался почувствовать его магическую природу, все было тщетно. Тогда, исподтишка глянув на Терина и Титуса, он подхватил кольцо протезом и надел на указательный палец правой руки.

Взгляд тут же заволокло красным туманом, в котором плыли какие-то малиновые хлопья, и Аннев растерянно заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Мир вокруг него пульсировал десятками сердец! Аннев сосредоточил внимание на друзьях и вскоре понял, что слышит, как бьются только их сердца. У Титуса, с интересом слушавшего Терина, оно колотилось быстро, у Терина же – спокойно и размеренно, но лишь до того момента, пока он не потянулся к тарелке Аннева и не схватил кусок цыпленка. Терин не повернул головы, продолжая глядеть на Титуса, но его сердце учащенно забилось: он знал, что Аннев все видел. Еще Аннев с удивлением отметил про себя, что его обоняние чрезвычайно обострилось: он чувствовал пряность розмарина, добавленного в репу, неприятное дыхание Терина и теплую сладковатую волну, исходившую от вспотевшего Титуса. Аннев не просто ощущал эти запахи – он буквально мог распробовать каждый на вкус. Вот ноздри и язык защекотал новый запах, густой и терпкий, и Аннев, даже не глядя, понял, что это Фин встает из-за игрального стола.