Читаем Мастер артефактов полностью

– Возможно, твое желание еще исполнится.

Их взгляды встретились, и Кентон вновь ощутил, что с этой женщиной ему по пути. Может даже, они никогда и не находились по разные стороны баррикад.

– Не спускай глаз с туннелей, – сказал он, доставая из кармана плаща ключ от Хранилища. – И следи за ферруманами. Если мне не удастся убить всех, я должен точно знать, где нам с Аогом искать выживших.

– Почему ты думаешь, что Аог справится с монстром, который целиком состоит из камня и металла?

– Потому что Аог весь последний месяц только и делал, что орудовал лопатой, превращающей землю и камни в пар. Он справится.

Кьяра усмехнулась:

– Размахивая магической лопатой и обрушивая туннели, армию Круитхара не победить.

Кентон вставил ключ в замочную скважину громадной двери из железного дерева.

– Я не был бы так уверен в своих силах, явись Круитхар лично или отправь он в Шаенбалу всю свою несметную рать. Его беспечность дорого ему обойдется.

– Какая восхитительная дерзость, – пробормотала Кьяра, улыбаясь.

– Что?

– Ты напомнил мне о Карестине Эстес-Хансен, – объяснила знающая. – Это поэтесса Второго века. У нее есть такие строки:

Как скоро, жезлов и колец стяжав златых, Попрать готовы мы богов своих И, гордости исполнясь, воскричать: «Свободен я отныне, ибо зряч!»

Кентон слегка склонил голову к плечу.

– «Свободен я отныне, ибо зряч», – тихо повторил он и улыбнулся. – Это ведь про меня.

– Вполне возможно, – ответила Кьяра и снова повернулась к колодцу с аклумерой. – Есть мнение, что, помимо поэтического дара, Карестина обладала и даром провидца. Кто знает, о какой эпохе говорит она в этом стихе.

– Плевать я хотел на пророчества каких-то там провидцев, – буркнул Кентон.

– Даже на те, в которых упомянут ты? А ведь такие известны.

– Знаю. Янак тоже, как и ты, называл меня проклятым вождем. А еще, кажется, он назвал меня цаплей. Или не меня? А может, это Аннев был проклятым вождем, а я – обреченным калекой? Хотя… какая разница.

– Возможно, когда настанет конец, это будет очень и очень важно.

Кентон, шмыгнув носом, повернул ключ.

– Вот настанет – тогда и подумаем.

За секунду до того, как тяжелая дверь захлопнулась за его спиной, он успел услышать:

– А что, если это случится сегодня?

Покинув Хранилище, Кентон осмотрел туннели вокруг и на уровнях ниже и обнаружил в одном из них громадную застывшую фигуру. Вместо того чтобы, как обычно, дать Аогу мысленный приказ, он произнес вслух:

– Убей любого, кто к тебе приблизится, но всегда оставайся на месте. Когда я дам команду – завали туннели.

Мастер наказаний ответил не сразу. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем Кентон услышал беззвучное «да». Он облегченно вздохнул: по крайней мере, часть плана должна сработать. Если все пойдет как надо, больше половины магов и ферруманов навсегда останутся в этих туннелях. Правой рукой Кентон взялся за рукоять Милости и тут же ощутил уже хорошо знакомую ему магию.

Я воздух и лед, раздался в его сознании едва уловимый шелест.

Да, прошептал Кентон. И сегодня мы испытаем тебя в схватке с металлом и камнем.

Я уже сражался с ними, прозвучал ответ.

Кентон на мгновение растерялся, а потом вспомнил: ну конечно, ведь это с помощью Милости он выбрался из завала.

Ты прав. Сегодня мы снова сразимся с землей. Но на сей раз она даст нам отпор.

Внезапно перед его внутренним взором всплыла картина: кабинет Янака охвачен пламенем; он, Кентон, стоит перед Анневом и водит острием меча по полу, оставляя в каменной плите извилистый след… Воспоминание оказалось настолько неожиданным и ярким, что Кентон вздрогнул.

Так ты… помнишь?

Меч загудел, его магия запульсировала, точь-в-точь совпадая с биением сердца Кентона.

Я ветер и вода. Я разум и память. Я кваир – и я твой. Владей мною с умом.

Кентон отпустил рукоять. Пульсация тут же прекратилась, но эхо слов все еще раздавалось в его сознании.

– Что ж, пора нам поохотиться.

Глава 56

Орд-капитан Элаур Копперсмит вытерла ладонью испарину со лба и прищурилась, вглядываясь вглубь извилистого туннеля: на мгновение ей показалось, будто вдалеке она увидела какое-то слабое свечение, но сейчас, кроме земли и теней, ничего заметить не удавалось.

Почему под землей ей вечно не по себе? Дело не в клаустрофобии – орванийцы давным-давно забыли о том, что это такое, – и не в густом непроглядном мраке. И даже не в страхе перед обвалом, хотя они случались нередко. Просто Элаур предпочитала работать на поверхности: своими руками придавать форму камню и металлу, превращая их в инструменты и диковинные предметы, как учил ее отец. Ей нравилась такая работа. Она считала, что ей повезло: среди камнерезов редко попадаются те, кто владеет подобным ремеслом.