Титус не услышал эти слова в своей голове, а лишь почувствовал их смысл, но это было равносильно тому, как если бы Рив произнес их вслух.
От неожиданности Титус умолк, и в тот же миг его связь с душой Рива оборвалась.
«Нужно продолжать петь! – догадался мальчик. – Вот в чем секрет! Я слышу его, только когда…»
Рив нахмурился, явно что-то заподозрив. Титус тут же спохватился и немедленно заглушил все сознательные мысли до единой, явив дионаху свой спокойный и чистый, как белый лист бумаги, разум. Почувствовав, что бдительность арх-дионаха постепенно падает, Титус вновь принялся мысленно напевать. Когда Рив, казалось, полностью утратил к нему интерес, Титус подумал:
Вопрос медленно просочился сквозь плотную сетку нот, осел в сознании, и Титус выпустил эту мысль в океан разума арх-дионаха. И пусть Рив никак на это не отреагировал, его аура чуть заметно запульсировала. Титус был на верном пути.
Титуса обдало холодом. Значит, нет.
Это были лишь его размышления, а вовсе не вопрос, но внезапно он ощутил мощный отклик, и в сознании возник образ статного мужчины с черной бородкой.
Не прекращая напевать, Титус подошел к Холиоку и проделал то же самое с его разумом. В хаосе мыслей он снова выделил цепочку повторяющихся слов, потом нарисовал в воображении открытый сундук, стоящий посереди комнаты, и попытался сосредоточиться на предмете, который лежал в нем раньше…
В сундуке лежала бамбуковая кисточка – та самая, которой дионахи рисовали глифы. Титус улыбнулся. Отлично, теперь он знает, что искать. Остается последнее – найти. Он уже вновь собирался проникнуть в сознание Холиока, как вдруг отвлекся: от брата Тима шла сильнейшая волна тепла.
Титус отступил на пару шагов и вгляделся в лицо брата Маккланахана. Тот изо всех сил пытался спрятать улыбку, но выходило у него скверно. И Титус все понял: о да, дионах, несомненно, знал, где искать кисточку. Причем не только знал… но и прятал ее. Присмотревшись, Титус заметил, что под туникой Тима проступают очертания какого-то предмета, – и тут же буквально кожей ощутил, как все дионахи затаили дыхание.
Прекратив напевать, он медленно протянул руку к вороту Тима и нащупал под тканью знакомые очертания деревянного цилиндра. Вытащив двумя пальцами кисточку из внутреннего кармана туники, Титус выбежал на середину комнаты и, повернувшись к Риву, победоносно потряс своим трофеем. «Ура!» – крикнул он мысленно во весь голос, не заботясь больше, что его мысли могут услышать.
Тим расхохотался, песенка Мисти умолкла. Холиок довольно крякнул, и даже лицо Рива – после внимательного осмотра кисточки издалека – озарила улыбка.
– Она твоя, – сказал арх-дионах. Стены, возведенные им вокруг своего разума, рухнули, и Титус это почувствовал. – Ты заслужил ее, Титус. Теперь ты адепт нашего ордена.
Дионах Холиок хлопнул Титуса по спине и воскликнул:
– Феноменально! Многие из послушников находят сундук, но дальше дело идет с трудом. Мало кто умудряется отыскать ключ, а уж кисточку… На моей памяти лишь трое из наших братьев смогли пройти Испытание до конца.
– Вы хотите сказать… я справился? – спросил Титус, который от волнения напрочь перестал понимать, что происходит.
Брат Тим снова звонко рассмеялся, и Титус, глупо моргая, снова спросил:
– А что смешного?
– Конечно же, ты справился, – радостно оповестила его Мисти. – Просто мы не ожидали, что ты найдешь кисточку. Но ты нашел, а такое достижение никак нельзя оставить без внимания.
Она бросила быстрый взгляд на Рива, потом на Холиока: первый решительно покачал головой, второй энергично закивал.
Титус тут же интуитивно настроился на восприятие мыслей, и ему удалось подслушать немой разговор между дионахами.
–
–
–
–