Читаем Мастер артефактов полностью

Содья окинула взглядом улицу: экипажей у поместья не наблюдалось. Это хорошо. Значит, в доме тихо – никаких праздных визитеров или рабовладельцев, которым среди ночи приспичило явиться с очередным, не терпящим отлагательства делом. Правда, это еще не говорило о том, что все пройдет гладко, но Содью это не волновало: она любила трудности.

Девушка проскользнула мимо парадного входа и направилась по тропинке вдоль стены. Оказавшись под окнами материнской спальни, Содья уже собралась вскарабкаться на балкон – благодаря выступающим обтесанным камням сделать это не представляло сложности, – как вдруг замерла: в окне в противоположной части дома трепетало пламя свечи.

Сердце девушки учащенно забилось. Ее дело может и подождать. Она поспешила к окну, на стене под которым был установлен трельяж для роз. Цветы давным-давно увяли, и шипы их больше не представляли никакой угрозы. Забравшись наверх по скрипящей железной решетке, Содья сунула руку в карман рубашки, где лежал набор отмычек, но тут услышала женский голос: «Отсутствие. Грань. Тень и мрак. Пар и дым. Мертвое снова станет живым».

Повинуясь внезапному чутью, Содья легонько толкнула раму, и окно открылось вовнутрь. Девушка печально улыбнулась и бесшумно скользнула в комнату.

Одинокая свеча заставляла тени мерцать и освещала плавные движения сидящей перед ней в кресле пожилой женщины. Несмотря на сеть морщин возле глаз и утративший четкость подбородок, при первом же взгляде на ее лицо в форме сердца, высокие скулы и вздернутый нос становилось ясно, что когда-то она была необыкновенно хороша собой. Ее густые волосы цвета воронова крыла почти не тронула седина. Глаза женщины были закрыты, но Содья знала, что и они прекрасны: миндалевидные, оттенка стали, пробирающие до глубины души. Она приблизилась и, почтительно поклонившись, произнесла:

– Здравствуй, бабушка.

Женщина не ответила и не открыла глаза – лишь сделала едва заметное движение головой, словно давая понять, что знает о присутствии внучки, и снова продолжила напевать:

– Кость от кости моей. То тень моя. Кровь от крови моей. То тень твоя. Лишение. Грань. Без страха ступай – ждет свобода тебя.

На коленях у Бэллы лежал ворох черных и серых лоскутов, которые она сшивала меж собой, ловко орудуя костяной иглой с черной нитью.

Содья зачарованно наблюдала, как игла ныряет в волнах ткани. Вот уже четыре месяца бабушка только и делала, что шила, бормоча себе под нос какую-то чепуху. Ее требовалось уговаривать поесть и попить, а девушка не раз обнаруживала, что слуги совершенно не беспокоятся на этот счет: чашки с водой и нетронутые тарелки с едой громоздились на столе у кровати, привлекая мух. Содья полагала, что, если бы не ее ночные визиты к бабушке, Бэлла давно бы уже умерла.

– Если эта выжившая из ума курица решила уморить себя голодом, – заявила как-то раз Тиана, – зачем ей мешать?

Риста тогда рассмеялся – жестокость всегда вызывает у него смех, – а Кетрит промолчал. Он вообще редко говорил, но Содья знала, что ее старший брат тоже навещает бабушку, пусть и не так часто, как она сама.

Прошло уже два месяца с того дня, как Содья сбежала из дома. Целых два месяца она пробирается в эту спальню тайком, под покровом ночи, и за все это время никто не задался вопросом, почему Бэлла до сих пор жива. Навещали ее нечасто – об этом свидетельствовал едкий запах, исходивший от полного до краев ночного горшка. По-видимому, исчезновение тарелок и опустевший горшок слуги списывали на заботу родственников, а те, в свою очередь, полагали, что за старушкой ухаживает какая-нибудь сердобольная горничная. Удобно, ничего не скажешь. Содья вздохнула и направилась к смердящему горшку.

Ей было невыносимо горько видеть, во что превратилась Бэлла: еще несколько лет назад ее бабушка представляла собой цветущую волевую женщину, державшую в узде и жестокого Ристу, и амбициозную Тиану, но умер ее муж Гидиш – и Бэллу словно подменили. Смерть же сына Винтана, отца Содьи, случившаяся через год, окончательно сломила ее дух.

Однако своим странным рукоделием она занялась лишь несколько месяцев назад. Никто не знал, откуда в ее спальне взялись эти лоскуты, но с того дня, как они появились, Бэлла уже не выпускала их из рук. Она денно и нощно сшивала полоски ткани серых и черных оттенков, бормоча какую-то бессмыслицу. А больше всего пугало то, что делала она это с закрытыми глазами.

Вот и сейчас она положила иглу на колени, взяла со столика, на котором стояла свеча, тончайшую, словно паутинка, нитку и, продев ее в угольное ушко, вернулась к своему занятию.

Правды хранитель. Страж ревностный лжи. Свет изгони. Небеса потуши. Отсутствие. Грань. Тень и мрак. Пар и дым. Мертвое снова станет живым. Кость от кости моей. То тень моя.

Кровь от крови моей. То тень твоя. Лишение. Грань. Без страха ступай – Ждет свобода тебя. Истины сторож. Хранитель обмана. Сделай сильнее ту тень без изъяна. Отсутствие. Грань. Чернота. Дым и мрак. Снова твердыня рассыплется в прах.