Читаем Маскарад (СИ) полностью

Когда встревоженный Чжинки зажег свечу, на миг ему показалось, что в глазах Ки проскользнула тень страха. К тому же он выглядел так, словно очень долго плакал навзрыд. Подтверждением тому был и тот факт, что братишка все время шмыгал носом. Старший брат забеспокоился пуще прежнего, но Ки вяло отговорился тем, что простыл из-за открытого окна в его рабочей комнате, которое кто-то забыл закрыть на ночь. Чжинки сделал вид, что поверил этой неуклюжей лжи и не стал развивать щекотливую тему, переключившись на собственную ошеломительную новость.

Вот тогда он, наверное, испытал неподдельное разочарование, не получив со стороны истеричного брата должной реакции. Сидя в позе лотоса посередине огромной кровати, Ки слушал его. И довольно внимательно. Однако в то же время он выглядел слишком отстраненным, мыслями отсутствуя в комнате. Чжинки ожидал от Ки воплей о том, что старший не только имени незнакомца не сподобился узнать, но даже ничего толком не расспросил насчет Тэмина. И вообще на слово поверил этому человеку, об искренности которого еще бабка надвое сказала. Чжинки даже приготовился защищаться, подготовил с десяток аргументов, начиная от «Я растерялся» и заканчивая «Я знаю, где его можно искать». Он вполне четко осознал свою оплошность и уже сделал себе выговор, но необходимость выслушивать то же самое еще и от брата его отнюдь не радовала. Впрочем, выслушивать-то ничего и не пришлось.

Оба брата легли спать по разные стороны кровати, повернувшись спинами к ее середине, совершенно непонятые друг другом, так и не отыскавшие прежней братской связи. Это немало расстроило Чжинки, и все утро он поневоле возвращался к мыслям о прошедшем вечере.

Весь фарс на таможне продолжался примерно с час, совершенно вымотав Чжинки, и, кроме того, оставил чувство глубокого сожаления. Ложь ни к чему хорошему не приведет, в этом он тоже убедился еще в детстве. Он уже ждал от судьбы возмездие за нее.

Когда Чжинки оказался на улице, яркое закатное солнце уже горело красным пламенем на горизонте, обещая вернуться следующим утром и наверстать упущенное за ночь время. Воздух начинал понемногу пропитываться прохладой вечера, под давлением которой раскалившаяся за целый день земля медленно остывала. На сегодня его рабочий день фактически закончился, дела все сделаны, но Чжинки не испытывал желания возвращаться в пустую комнату. Ки, скорее всего, вновь мотается по выписанным на бумагу адресам, на которые он даже не дал Чжинки взглянуть, полностью взяв на себя обязанности по поиску зацепок. По крайней мере, возница сомневался, что застанет среднего брата на рабочем месте так поздно. А скучать одному в четырех стенах молодому человеку совершенно не хотелось. К тому же стоило разыскать нового знакомого и тщательнее расспросить его о том, что ему известно. Поэтому он решил начать с того места, где накануне высадил того — с площади, рядом с которой по словам этого человека находилось основанное им благотворительное общество.

Вопреки предположениям Чжинки в этот час там было довольно многолюдно. Шумно переговариваясь, народ смотрел выступления уличных музыкантов, казалось, старавшихся вылезти из кожи вон, но не уступить своим талантливым соперникам. Детишки с подачи расщедрившихся родителей лакомились горячими пирожками, запах которых словно флаг, реял над головами веселящихся, настойчиво тыкался в нос и буквально за шкирку тащил к расторопным продавцам. Те, кто был уже сыт, баловали свой набитый живот леденцами, сваренными, если верить словам торговца, по древнему рецепту из каких-то экзотических фруктов и способными вылечить от любой хандры. Имелись тут и аттракционы на любой вкус — и интеллектуальные, и для желающих поразмяться.

У Чжинки разбегались глаза от обилия, как он называл их, «интересностей». Его так и подмывало спрыгнуть с козел и углубиться в толпу, попробовать все и вся, присоединиться к всеобщему веселью. Это было настолько похоже на ежевоскресные ярмарки, проводившиеся в их городе, что его с головой накрыла ностальгия и на глаза даже навернулись скупые слезы. Здесь витал дух довольства жизнью и беззаботности, так не достававших ему в последнее время.

Безнадежно выдохнув, он направил лошадей в обход к старинным величественным зданиям на противоположной стороне площади. Если бы он был юным и богатым энтузиастом, нацелившимся раскошелить набитые карманы скупых горожан, то наверняка выбрал бы именно их для своего новоиспеченного общества. Оставалось проверить свои гипотезы. Должна же быть где-нибудь вывеска, табличка, указатель, который облегчит его безрассудные поиски.