Читаем Маскарад (СИ) полностью

Безумно.

— Ни капли.

— И даже ни разу не заскучал.

Скучал.

— Вот еще, заниматься мне нечем.

— Нечем? — Чжонхён поглядел на кровать, на которой с видом боевого знамени была расстелена карта.

— Я не давал обещания не заглядывать в карту, — капризно напомнил юноша, схватив рубашку с пола и метким броском прикрыв ею предмет разговора. За спиной хлопнула дверь, знаменуя долгожданный уход Одры. Чжонхён игнорировал присутствие девушки все это время. Не привлекал к ней излишнего внимания молодого человека и сам Ки.

— Чего явился? — вновь выплюнул юноша, чувствуя себя несколько свободнее без свидетелей.

— Поглядеть в твои бесстыжие глазки, — усмехнулся Чжонхён, скидывая верхнюю одежду.

— Поглядел? Теперь проваливай.

Только посмей уйти.

— Да ну? Я ведь могу действительно уйти.

Стой, где стоишь.

— Вали.

— Но прежде хотел бы получить объяснения.

— Какие?

— А какие?

Глаза Ки забегали в панике. Он не тешил себя мыслью, что Чжонхён ни о чем не ведает. И все же смел надеяться, что молодой человек давно предпочел закрыть глаза на нечто, уже скрывшееся под наслоением одиноких месяцев.

— Никакие.

— Никакие, — повторил за ним гость в более спокойном тоне, казавшемся грознее самых громких криков. — И тебе не нужна помощь?

Нужна.

— Пиздуй отсюда. Этим ты мне поможешь.

Венец божественного творения.

— Только этим? Этим ли вообще?

Началась игра, которую юноша ненавидел больше всего, поскольку в паре именно с этим противником чаще всего пополнял ряды проигравших. Вот и теперь Ки, предсказуемо не выдержав напора, опустил взгляд, признавая в Чжонхёне доминанта.

— Вот только не надо! — взорвался юноша вместо этого, принявшись разъяренно мерить шагами комнату.

— Почему не надо?

— Ты не имеешь права!

— Разве?

— Ты имел других чуть ли не на моих глазах и пришел наказывать меня?! — юноша наконец встал в сердитую позу перед самым Чжонхёном, не переставая раздувать ноздри. — Какого хера?!

В который раз за день гость удовлетворенно улыбнулся. Ки столько времени мучился от недосказанности, что теперь несколько переигрывал с праведным гневом.

— Если я только узнаю, что ты с кем-то трахался, Бомми, я сначала оторву голову потаскухе, а потом въебу тебе, — обнадежил его Чжонхён. — По первое число.

— Не имеешь права!

— Каждая собака в этой помойной яме знает, что твоя жопа и яйца принадлежат мне. И ни одна из них не посмеет до них дотронуться по своей инициативе. Если ты оступишься, то оступишься только по собственному желанию.

— Что ж ты и после смерти будешь меня контролировать? — язвительно поинтересовался Ки.

— Если понадобится, я восстану из мертвых, — без тени улыбки произнес Чжонхён. — Восстану и жестоко отымею вас обоих за непослушание. А потом порву твою подружку на столичный флаг прямо на твоих глазах. И снова выебу тебя. В луже натекшей крови. А знаешь, что самое вкусное, Бомми?

Ки помотал головой, внимательно следя за действиями Чжонхёна и готовясь в случае надобности защищаться.

— Ты обязательно попросишь еще, — низким голосом произнес тот. — Сладко и хрипло. Тут же позабудешь про эту раздвинувшую ноги шлюху и свой бзик. Ты мой, Бомми, со всеми потрохами, удивительно, что ты еще этого не понял.

Исподлобья Ки настороженно глядел на опасный огонь в глазах угрожающе наступавшего на него Чжонхёна и в свою очередь отступал от оппонента. Все он понял и давно, но принимать навязываемое отказывался без положенного боя.

— Не вздумай играть со мной.

— Я не играю, — тихо проговорил он, как по волшебству вдруг теряя боевое настроение. Что-то темное и пугающее, абсолютно не видное человеческому глазу, надвигалось на него, побуждая зарыться головой в землю.

— Не совершай глупых ошибок, — снова повторил Чжонхён, крепко поймав бегающий взгляд Ки. Он смотрел прямо в его глаза, буквально впился в них острым взглядом, неспешно расстегивая свою сорочку и обнажая поджарое тело. Ки со свистом втянул воздух. От накативших страха и возбуждения он не решался даже моргнуть, хотя глаза уже начинали изрядно слезиться.

— Мне после твоей смерти в монахи постричься? — прохрипел несдававшийся юноша, стараясь придать голосу прежней едкости.

Расстегнув, но не сняв рубашку, Чжонхён приблизился к нему и всем телом вжал задрожавшего Ки в стену. Тот гулко ударился об нее спиной, болезненно выдохнув.

— Ты так ждешь моей смерти? — прошептал Чжонхён ему в лицо.

Ки отвел взгляд в сторону, плавясь под жаром прижавшегося к нему тела.

— Жду.