Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Скажите пожалуйста, Синьор-Помидор, — проворчал он. — Господин «Я все знаю». «Мне палец в рот не суй, а то фарш из тебя сделаю», — передразнил он воображаемого Чжонхёна. — Тоже мне пуп земли, хрен рогатый! А ни хуя ты не видишь, килька общипанная! — разъяренно прорычал он, хлопнув газетой об столешницу и вслед за этим шокировано раскрыв рот.

Приоткрыв губы в лукавой усмешке, Чжонхён вальяжно устроился напротив юноши на том же месте, на котором недавно Одра распекала юношу за небрежное отношение к друзьям, и, похоже, слышал все до последнего слова. И не только слышал, но и верно определил адресата гневных излияний.

— А… это… — взгляд Ки заметался по кафе, очевидно, надеясь, что скромная обстановка подкинет ему пару идей для объяснения своей вспышки. Те немногие посетители, сидевшие за столиками поодаль, занимались своими делами и точно не видели их, Одра все еще отсутствовала на положенном месте. Не найдя спасительных подсказок, взгляд Ки вернулся к источнику проблемы.

Объяснять ничего не пришлось. К счастью. К несчастью же, молчаливый молодой человек перегнулся через стол и, все так же загадочно усмехаясь, чмокнул его в губы. Ки не успел увернуться, и вместе с тем где-то внутри даже не был уверен, стал бы он пытаться при возможности.

Ароматный ветерок обнял юношу дразняще и, недолго поласкав, развеялся. И почему он не почуял этот запах ранее?

На миг Ки обомлел, изумленно глядя в угольно-черные глаза отстранившегося Чжонхёна. То, что он в них увидел… Вернее, то, что молодой человек позволил ему в них разглядеть, подкинуло ему немало пищи для длительных размышлений, а также подстегнуло желание окопаться где-нибудь, уйти в подполье настолько, чтобы даже всякое воспоминание о нем не возникало в головах знакомых. Он видел многое и почти ничего из увиденного не давалось его пониманию. Холодной рекой лилось отчаяние и теплыми искрами играла радость, рассеивая густую черноту взгляда. Он видел Тэмина, он видел Чжинки, он видел с кучу незнакомых людей. Он видел себя. И сделал один единственный вывод: у всего, что бы ни делал этот жуткий человек, была своя причина. Причина, которую Ки может никогда не узнать, если не захочет утонуть в этом глухом колодце.

А захочет ли Чжонхён убить и его при возможности? Юношу пугал тот факт, что этот человек имел над ним такую власть, хотя Чжонхён и физически мог лишить его жизни всего лишь движением руки. Сам Ки был уверен, что в случае надобности легко отправит это прекрасное, то есть ужасное существо на смерть, чтобы оно не досталось никому, в смысле, не достало никого. И при этом он совершенно позабыл о том, что именно такая прекрасная возможность представилась ему совсем недавно. Возможность, которой он пренебрег.

Дождь испортил прическу Чжонхёна, Ки этого не подметил ранее. Все ссадины, оставленные раньше самим юношей на его лице, уже затянулись — наверняка Чжонхён излечивался с той же быстротой, что и Ки. Подсыхающая челка, упавшая на черные глаза, только подчеркивала их бездонную глубину, полную таких знаний, каких юноше никогда не хотелось бы постигать. Но, как ни странно, эта же челка молодила красивое лицо, придавая обворожительную дерзость его чертам. Поддавшись захватывающему чувству, Ки невольно потянулся рукой поправить ее, но не успел осуществить задуманное.

Грохот в кухне кафе прогнал момент страшного откровения. Чжонхён ухмыльнулся, и этой ухмылки, уверенно легшей на его губы, оказалось достаточно, чтобы возвратить юношу к мыслям о поцелуе и превратить его в безвольное желе, пускающее радостные пузыри. С такой ухмылкой шепчут непристойности в каких-нибудь затемненных уголках, а не сверкают ею средь бела дня на все кафе.

Ки вспыхнул.

Никогда еще, на его взгляд, забавный поцелуй не звучал настолько неприлично и не обещал так много. Ему почудилось, будто он сидит и вовсе нагой посреди полупустого кафе, настолько осязаемым показался взгляд, заглянувший ему глубоко в глаза. Одним чувственным движением он обошел все преграды и вновь властно овладел его мыслями, в этот раз окрасив их в иной цвет.

Кончики ушей юноши, будто немного пораздумав, решили для полноты образа присоединиться к его красным щекам и также стыдливо запылали. И это после всего! После стольких уже состоявшихся поцелуев, после признания про неделю не иначе как разврата, после нового изуверства! После демонических штучек! После… после того, что он сейчас увидел.

Видно, Ки и впрямь извращенец и, по-хорошему, ему обратиться бы в какую-нибудь специализированную организацию, пока поздно не стало.

Чжонхён уже вышел за дверь кафе, а юноша все еще смотрел в прострации на опустевший стул, вновь и вновь переживая в уме произошедшее. Как может быть что-то одновременно быть настолько целомудренным и полным пошлости, мягким и опасным? Поглаживающий взгляд, подаренный ему напоследок, прошелся по нему так томно и многообещающе, как никогда ранее на его памяти. Жарко и ласково, давно все решив за него, даже не испрашивая разрешения.

Ки нахмурился.

Он явно сообщал ему о том, что может быть. Как может быть. Как будет.