Читаем Маскарад (СИ) полностью

Ки насторожился, когда в конюшнях не осталось ни одного разумного существа, кроме них двоих и коня, которого он наотрез отказывался причислять к оным. Еще сильнее он затревожился, когда Чжонхён принялся теснить его к перегородке стойла. И юноша, не замечавший, в какую сторону движется, послушно пятился.

— Какого лешего? — нервно проворчал он, упершись поясницей в перегородку и услышав над ухом лошадиное фырчанье.

Чжонхён подошел к нему вплотную и вложил в его похолодевшую ладонь кусок сахара, затем развернул юношу к черному коню и обнял со спины.

— Страхи, Бомми, делают нас уязвимыми. Я хочу уничтожить все твои страхи, и ты мне в этом поможешь, — слова свои Чжонхён начал пониженным хриплым голосом и закончил шепотом прямо в красное от смущения ухо.

— Для чего тебе это?

Юноша почувствовал, как горячая ладонь Чжонхёна обхватывает его за предплечье и заставляет протянуть руку с сахарком навстречу влажным губищам коня.

— Потому что, кроме тебя, уязвимых мест у меня больше нет.

***

После обеда, оставив юношу одного рядом с конюшнями, Чжонхён вместе со своими подчиненными удалился куда-то в дом, предварительно наказав Ки не соваться в него ни под каким предлогом. Стоит ли говорить, что тот тотчас зажегся любопытством. Тем не менее, под действием то ли усталости, то ли чего-то иного довольно скоро потерял интерес к секретам Чжонхёна. И даже не обеспокоился этим.

— Единственное уязвимое место, говоришь, — бурчал он. — А сам при первой же возможности свалил.

Как и многие предыдущие дни, этот день выдался жарким: солнце припекало, а чистое небо не давало ни надежды даже на кратковременный дождь. Посему, несмотря на дрожь, пробирающую его всего от макушки до кончиков пальцев при мысли о свирепых животных за стенами конюшни, Ки все же рискнул укрыться в ней от палящих лучей. Однако он и думать не желал о том, чтобы провести это время поблизости от вороного коня, а всего лишь намеревался переждать время в более прохладном месте.

Как только Ки вновь ступил под сень здания, со всех сторон его атаковало множественное тяжелое фырканье и неспокойное перестукивание копыт. А также яркий уютный запах Чжинки, о котором он не подумал ранее, будучи охваченным страхом. От Чжинки всегда шел ненавязчивый запах конюшен. Этот запах приклеился к нему так крепко, словно стремился опередить своего обладателя и повлиять на первое впечатление его новоявленных собеседников, рассказать им о том, какой он — этот удивительный человек.

Уверяя себя в своей же храбрости, юноша осторожно двинулся по проходу, ощущая все новые и новые взгляды любопытных круглых глаз. Несомненно, обладатели этих взглядов таили против него нечто нехорошее в своих животных мыслях. И они, на взгляд Ки, были в несколько раз свирепее Чжонхёна — его якобы собственного коня.

Новое имя коню юноша дал не из каких-либо романтических побуждений, а лишь из желания досадить самому Чжонхёну. Ездить верхом на Чжонхёне, кормить Чжонхёна с руки, надевать на Чжонхёна сбрую, тренировать Чжонхёна, выгуливать Чжонхёна, хвалить его и наказывать — уж тут-то он отыграется вволю! Хотя все, чего он сумел пока достичь, — это подойти к злобной зверюге и угостить ее кусочком сахара. И то не без посторонней помощи.

Сам Чжонхён отреагировал на новую кличку коня довольно предсказуемо, чем заставил Ки в тысячный раз заскрежетать зубами:

— Не думал, что ты настолько скучаешь по мне в моменты моего отсутствия.

Впрочем, скоро юноше удалось выкинуть подколку из головы и сосредоточиться на главном: ему действительно не мешало бы избавиться хотя бы от этого нелепого страха.

Воодушевившись сей мыслью, Ки заставил себя прекратить валять дурака и более бодрым шагом продолжил свой путь по проходу между стойлами. Вскоре он вышел на ту сторону конюшен, откуда открывался совершенно чудесный вид на парк.

— Я говорил Чжинки, что ты придешь. А он мне: не придет да не придет, Кибом к таким местам на пушечный выстрел не подходит.

========== Часть 35 ==========

В то самое время, когда Ки вышел на террасу, сияющую от солнечного света, упомянутый Чжинки вновь тихо крался по коридору, старательно воображая себя бесплотным привидением. Особой надобности в такой конспирации вроде бы и не имелось, но возница не желал обрести надоедливый хвост. Накануне он сорвался с дерева, растущего под окнами комнаты, в которой содержался Тэмин, и ныне у него болело тело, хотя приземлился он на кучу собранной под деревом листвы. Резкие движения приносили то тут, то там острую боль, однако удобный случай, который ему сейчас представился, — единичный в своем роде. Все думают, что он лежит в кровати, набираясь сил, и страдает от невыносимых болей, а он улизнул! Если бы не спектакль, устроенный им после падения, ничего не получилось бы.

Он слышал какое-то копошение на этаже. Возможно, сегодня ему удастся добраться в кои-то веки до своего любимого братца.