Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Нет, — простонал Ки, запуская руку в брюки.

Шепот по ту сторону перетек в яростное шипение, дверь сотряс удар кулака. Ки почувствовал, как на глазах чуть выступили слезы. Он никогда не был мужеложцем и не станет им по собственному желанию.

Ласковые уговоры превратились в грязные угрозы. Нежные обещания наполнились силой и злостью.

Ки слушал, как мелодичный голос, вызывающий мурашки по всему его зудящему от неудовлетворенности телу, сулит ему жестокую, но сладкую расправу. С замиранием сердца ловил угрозы и гладил себя, прислонившись лбом к плавящейся от гнева двери, тяжело дыша, словно в забеге на длинную дистанцию, не стирая мокрые дорожки со щек. Он был одержим этим дьяволом. Он ждал своей расправы.

Это не его рука водила по его члену, это не его пальцы размазывали выступающую смазку, дразнящим движением проходились по венкам. Это не его болезненное возбуждение. Не его. Дыхание на щеке, на губах — его нет, это просто терпкий сквозняк, задувающий в дверную щель. Губы, нежно сцеловывающие влажную соль с его лба, ему всего лишь мерещатся. Прикосновения по всему дрожащему от возбуждения телу — как легко себя обмануть. А жадные поцелуи — изощренная игра гораздого на выдумки воображения.

Ки забился в самый неприметный угол комнаты, ощущая, как судорожно сотрясается ослабевшее тело после оргазма. Сжавшись в комок и прощаясь с медленно отступавшим наваждением, он мелко, испуганно дышал. Там его утром и обнаружил Чжонхён — растрепанного, грязного, полуголого, свернувшегося тесным спящим клубочком на холодном полу и посасывающего большой палец руки, словно успокоившийся младенец — соску.

Молодой человек, и сам не лучшего вида, опустился перед сопящим юношей на корточки и, приложив некоторые усилия, с громким чмоканьем вытащил большой палец у того изо рта.

— Похоже, я перестарался.

========== Часть 34 ==========

Кожа на большом пальце, чуть сморщившаяся, в слабом утреннем свете блестела от слюны. За хныканьем, недовольно выплывшим из губ, приоткрылись подернутые дымкой карие глаза. Трогательное замешательство ярким огоньком вспыхнуло в них и тут же погасло. Чжонхён не удержался, провел пальцем по теплым губам и вздрогнул, когда сонный выдох обжег самый кончик влажным дыханием. Свежие цветы, стоящие недалеко от них, высохли, будто отдав последние капли влаги на борьбу со смертью. Холодный ветер тревожил их навеки уснувшие съежившиеся лепестки, оплакивал пошедшее трещинами дерево, из которого был сделан новый столик.

Ки неосознанно потянулся к молодому человеку руками, обнял за шею, когда он неуклюже попытался его поднять. Идея поиграть с мальчиком и проучить его поначалу казалась забавной и стоящей свеч, но последствия, разделенные на двоих, слишком невыносимы. Быть одному и кидаться во все тяжкие во стократ легче, нежели иметь за спиной еще один небольшой груз, полезный, но слишком хрупкий для привычных безумств.

— Я тебя… убью, — вяло прохрипел Ки, когда его заботливо уложили на нерасправленную кровать и прикрыли покрывалом. Чжонхён взял его руку и прислонился лбом к горячей ладони, прикрыл глаза.

— Успеется еще, — его хриплый голос разорвал дремотную тишину через какое-то время. Но к этому времени юноша уже провалился в беспокойный сон и не расслышал ответа.

***

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Плохо.

— Хочешь обратно?

— Нет.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Ничего.

— Меня не удовлетворяют твои ответы, малыш Бомми.

— Меня бесят твои вопросы, а про то, что малы…

— Мы можем…

— Мы не можем.

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— Тебя что-то волнует?

— Нет.

— Знаешь, что я думаю?

— Нет и…

— А хочешь узнать?

— …знать не хочу.

— Я думаю, что тебе это нравится.

Изумление вынудило Ки отвернуться от бархатной шторки оконца экипажа и поглядеть на Чжонхёна, весьма довольного тем, что сумел завладеть вниманием юноши, находившегося в самом скверном расположении духа.

— Что мне нравится?

— Конечно же оказываемое тебе внимание, Бомми, — тот шутливо щелкнул его по носу, отчего Ки брезгливо поморщился и, сердито насупившись, безапелляционно отвернулся к окну, не подавая никаких признаков жизни до самого конца поездки. Его не пришлось просить выйти из экипажа: Ки выплыл из кабинки по собственному желанию, приняв протянутую ему руку. Но вид у юноши при этом был такой, словно он оказывает величайшую в мире услугу недостойнейшему из недостойных. Хотя Чжонхён по своему обыкновению лишь забавлялся устроенным спектаклем, хмыкал на каждую выходку, являвшуюся следствием его собственного желания подергать строптивую зверушку за пушистый хвост.

— Ты сегодня в плохом настроении?

Он крепко сжал кисть юноши, но тот вырвал свою руку и в сердитом безмолвии направился в небольшую рощицу, недалеко от которой остановился экипаж. Впрочем, молодой человек тут же не преминул последовать за ним.