Читаем Маска Локи полностью

— Кого интересует, что думает неверный о своих достоинствах?

— Хорошо, когда человек знает пределы своих возможностей, — сказал Саладин.

— Ты можешь ехать. В Яффу. Насчет лошадиного мяса.

Мужчина в знак признательности коснулся головой пола шатра, как делают мусульмане на молитве.

— Но запомни, христианин. Ты должен уехать из этой страны до конца года. Весь твой род должен уехать. Сейчас между нами война — последняя война. Мой тебе совет — не покупай молодых лошадей или не покупай их слишком много, или ты никогда не получишь за них настоящую цену… Ты понял, что я сказал?

— Нет, мой Господин, — заикался мужчина.

— Я не буду тебе объяснять. Теперь можешь идти.

Саладин повернулся и дал знак Мустафе. Определенно, уж пора было совершить молитву.

— Живы ли мы, Мастер Томас? — бедуины освободили Лео от его старой кобылы и теперь он раскачивался на спине верблюда, который постоянно старался куснуть его за колени.

Французский конь Амнет был обменен под угрозой оружия на старого верблюда с разбитыми копытами и застарелыми болячками на ногах. Животное дышало так тяжело, что у Томаса рука не поднималась ускорить его движение, стукнув его хорошенько.

— Похоже, мы живы, — ответил Амнет.

— Я думал, что Саладин назначил цену за каждого тамплиера.

— Да, это так.

— Но он отпустил вас.

— Я же не представился ему.

— Да, но он мог видеть след от креста, который вы спороли с туники. Я заметил, что он очень внимательно его разглядывал.

— Но я вел себя униженно в его шатре, и он решил, что я украл ее. О человеке судят по его делам и разговору, не по одежде. Даже сарацины это понимают.

— Почему он отпустил вас? Кажется, он принял решение после того, как подержал кристалл.

— Ты заметил это, не так ли?

— Я замечаю все, Мастер. Как вы и учили меня.

— Я усердно молился, чтобы он отпустил нас. Это дар небес, что он не забрал Камень.

— Этот Камень так важен для вас? Почему?

— Ах, Лео! Хватит вопросов. Ты должен оставить мне что-нибудь, чему я еще могу научить тебя.

— Если так, хорошо. Я могу подождать. Но не слишком долго.

— Для чего мы нужны вам? — взревел Роджер, Великий Магистр ордена госпитальеров. Его голос гремел под сводами трапезной в обители в Яффе.

Собравшиеся рыцари зашумели. До Амнета донеслось: «Слушайте, слушайте!», «Никогда!», «Не хотим!»

— Только сам папа может приказать госпитальерам сражаться, — продолжал Роджер более спокойным тоном. Было ясно, что он он чувствует себя обязанным что-то объяснять или оправдываться перед посланцем типа Амнетом.

— Это правда, — согласился Амнет, повышая свой голос, чтобы перекрыть шум. — Ваш орден подчиняется — так же как и мой — только его святейшеству. Однако интересы этой страны, и короля Ги, более близки нам.

— Ги связался с Шатильоном и сам лезет Дьяволу в пасть. Пусть сам расхлебывает все это.

— А если Ги не отдаст Шатильона Дьяволу, что тогда?

— Э? — казалось, Роджер был поражен какой-то новой мыслью.

— Если король Ги поднимет армию франков на битву с Саладином, а орден госпитальеров не присоединится к нему — что тогда?

— Тогда Ги окажется в дерьме.

— А если он разобьет сарацин?

— Э?

— Если франки победят, а госпитальеры для этого ничего не сделают, для них это плохо кончится. Десятина будет поступать не столь регулярно. Долги будут выплачиваться не столь быстро. Некоторые поместья, полученные в дар от некоторых королей, могут быть потребованы обратно.

— Это нам не впервой. Мы уже почувствовали тяжесть королевского недовольства.

— А Его Святейшество… он будет улыбаться, как Бог, не вмешиваясь во все это, с высоты Небес. В конце-концов, наш Урбан отнюдь не государственный человек. Он не желает оставить свою склонность к обличению королей и власть имущих богатеев, не так ли?

— А-гмм… — казалось, Роджер был поражен новой мыслью. Тишина в зале позади Амнета нарушалась лишь шарканьем сапог по каменным плитам.

— Вы потеряете немного, если король Ги и те, кто выступят с ним будут побеждены. Конечно, вы сможете удержать собственные позиции в этой варварской стране силой своих мечей. Но если король Ги и принц Рейнальд победят, они будут сильнее, чем прежде — а разве кто-нибудь будет молить бога о другом? В этом случае ваша позиция невмешательства может привести к тому, что ваши позиции ослабеют.

— Ты это знаешь?

— Я вижу это, как может видеть любой.

— Но говорят, ты можешь предвидеть будущее. Видел ли ты, при помощи своей белой или черной магии, исход этого дела?

Амнет помолчал, прежде чем ответить. Перед его глазами всплыло видение: бледное беспощадное лицо с пышными усами…

— У меня нет такой силы, если я понимаю, о чем ты спрашиваешь.

— Это не ответ, Томас Амнет.

— Это единственный ответ который я могу дать, мой Господин.

— Ты заморочил нам головы своими загадками и предположениями, тамплиер.

— Я просто указал на все ловушки, вытекающие из вашей линии поведения

— и те выгоды, которые станут доступны в том случае, если вы измените свое решение.

— Какие выгоды?

— Госпитальеры и тамплиеры долгое время были заодно.

— Не так уж они и были близки, как ты думаешь.