Читаем Маска Локи полностью

Мадам Вишо еще неплохо бы смотрелась, подумал лейтенант морской пехоты Роджер Кортнэй, если только приодеть ее иначе. Убрать эту белую блузку в оборочках и пыльного цвета юбку из тафты, какие носили в десятых и двадцатых годах, в эпоху, когда во французских колониях одевались по парижской моде девяностых. Надеть бы на нее что-нибудь более модное, возможно нечто азиатское, вроде тех узких ярких шелковых платьев с разрезом до бедер, которые носят сайгонские девушки в барах. Нечто такое, что двигалось бы вместе с ней. На такой женщине, как мадам Вишо, с ее формами, светлыми волосами и почти нордическим типом лица это смотрелось бы просто…

— Эта шпага — подлинник эпохи Наполеона, лейтенант. Офицерская модель, скопированная с римского «гладиуса» — короткого колющего меча.

Кортнэй сделал несколько пробных взмахов плоской, почти лишенной рукоятки, шпагой. Он попытался покачать ее, чтобы определить центр тяжести, как его учили на уроках фехтования. Однако точка равновесия была расположена неправильно. Широкое, плоское прямое лезвие, острое почти как охотничий нож, покачавшись на руке, упало налево. Казалось, оно хотело рассечь ему колено и почти рассекло.

— Что-то здесь неправильно.

— «Гладиусы» предназначались для более миниатюрных мужчин, — сказала она своим сухим учительским голосом. Он подумал, что она даже не взглянула бы, если бы он порезался. — В наше время, когда мужчины стали крупнее почти по всем параметрам, кому-то это оружие может показаться неподходящим.

— Как бы то ни было, я ищу несколько более…

— Попробуйте «гейдельберг», четвертый слева на последнем столе. Это дуэльный клинок, шпага более современного дизайна.

— Современного? Так…

Кортнэй поднял длинный стальной хлыст, у основания не толще его мизинца. Эфес был защищен плоской корзинкой из стальных пластинок. На рукоятке что-то прощупывалось…

— Ого! Это бриллианты?

— Горный хрусталь, лейтенант. Это благородная шпага, скромно украшенная.

Он сжал унизанную кристаллами рукоятку и поднял шпагу, длинную и гибкую. Отойдя в проход между столами, он занял позицию en garde. Сталь была достаточно упругой для того чтобы не изгибаться в горизонтальном положении, когда лезвия клинка были расположены вертикально. Он попытался уравновесить шпагу, и это ему сразу же удалось. Баланс был идеален для его руки.

Кортнэй вскинул шпагу в салюте и — ах! Острая грань одного из кристаллов впилась ему в руку, расцарапав большой палец.

— Что случилось? — спросила мадам Вишо.

— Порезался, — ответил он с туповатым видом, облизывая ранку. Она кровоточила сильнее обычного. Кортнэй меланхолично подумал о странных грибках и бактериях, который несомненно водятся в такой влажной стране как Вьетнам.

— Вы, американцы, иногда совсем как дети. Если вы порезались шпагой, лейтенант, я за это не отвечаю.

Но Кортнэй пропустил ее слова мимо ушей. Он рассматривал кристаллы на рукоятке, отыскивая следы грязи, которые могли бы ему что-то объяснить. Вот оно! Одна из граней была запачкана чем-то бурым, словно засохшей кровью. Очевидно этот проклятый кусочек стекла много лет назад нашел точно таким же образом другую жертву.

Кортнэй последний раз лизнул палец и левой рукой положил шпагу обратно на стол.

— Покупаете, лейтенант?

— Я думаю… А сколько стоит римский меч?

— Сорок тысяч донгов.

— Это будет — ага — четыреста баксов! Слишком дорого за то, чтобы украсить гостиную какой-то безделушкой.

— Я продаю только подлинные вещи, лейтенант.

— Ну что же, думаю, в другой раз, мэм.

— Как угодно. Пожалуйста, прикройте дверь поплотнее, когда будете выходить.

— Да, мэм. Спасибо.

Тяжелое «твок-твок» вертолетного винта разбивало воздух вокруг кабины и отдавалось в шлемофоне, который был у Кортнэя на голове. Внизу за бортом темным пологом колыхались джунгли.

Три команды его взвода разместились в вертолетах, хотя гораздо проще было бы проехать эти тридцать километров до Ку Чи в грузовике. Грузовики, однако, подвергались постоянной опасности нападения, даже на улицах Сайгона, где крестьянские парни на велосипедах везли за плечами невинный на первый взгляд груз, похожий на мешок риса или бочонок пива. На вертолет можно было напасть только на базе при взлете или при посадке, когда солдаты выпрыгивали из кабины.

Смерть ждала повсюду.

Кортнэй прокрутил в уме посадку. Четыре вертолета по двое зайдут на посадку на пересохшее рисовое поле, поливая все вокруг пулеметным огнем. Он надеялся, что лопасти винта поднимут достаточно пыли для того, чтобы те, кто, возможно, прячется за дамбами не смогли как следует прицелиться. Немного пыли за воротником лучше, чем круглая дырочка в голове.

Они приземлились и побежали, подгоняемые волнами воздуха, под защиту деревьев. Как правило, это было неразумно, ибо автоматчики СВА любили прятаться в кронах деревьев. Но не в этот раз. Из приказа Кортнэй знал, что именно среди этих деревьев расположен командный пункт его полковника — или по крайней мере был расположен на 6:00 сегодняшнего утра.

Когда из кустарника высунулась белая рука и указала им налево, он понял, что данная лесополоса все еще удерживается американцами.