Читаем Маска юности полностью

Я эмоционально разбита после известия, что больше нашей футбольной команды не существует. Предыдущий год у отца было всё отлично: постоянная роль в популярном спектакле, несколько ролей в рекламе и даже пара эпизодов в сериале. Но к лету всё поменялось, и он снова остался без работы. Отец узнаёт, что я осталась без друзей, и ему приходит в голову замечательная идея – отправить меня в театральную студию. Естественно, куда же ещё! Ведь мне так нужны друзья, и где как не в театральном кружке их завести. Ведь туда уже который год ходят дочь вон того видного режиссёра, сын этого крутого агента и близнецы ещё одного потрясающего продюсера. Тебе ведь нужны новые друзья, Саманта? Так выбирай полезных детей!

Мне пятнадцать лет. Я переживаю все прелести запоздалых возрастных изменений. У меня только сейчас выросла грудь, но произошло это так стремительно, что я ещё не успела к этому привыкнуть. Парни обращают на это внимание, а я не знаю, куда прятаться. Мне некомфортно. Неуютно. Страшно. Я вернулась с фермы дяди за день до начала занятий. Моё лицо усыпано прыщами и украшено обгоревшим носом. Неравномерный загар после работ в огороде также слезает некрасивыми лохмотьями. И как бы я ни пряталась, но привередливым красоткам это бросается в глаза.

И я стою на сцене.

Круто, правда? Лучший момент в жизни любого подростка!

Благодаря не в меру деятельным личностям, пьеса уже выбрана, сценарии напечатаны и пора проводить пробы. И это буквально на второе занятие. А я вообще не собиралась на сцену. В труппе полно технических ролей: костюмеры, декораторы, осветители, звукорежиссёры, всяческие ассистенты и координаторы. И я планировала быть среди них, а не лезть в пекло. Но разве жизнь подростка бывает лёгкой?

Они решили ставить какой-то мюзикл. «Бриолин» или что-то вроде того. Я в свои пятнадцать лет в жизни не слышала об этом старье. Мне велели спеть песню. А Эрика Ровер, дочь того самого крутого режиссёра, со злорадной усмешкой оглядела меня и выдала:

– Удиви нас, Сэм! Докажи, что великий талант твоего отца передаётся по наследству!

Я мечтала провалиться под землю, стать невидимой или вовсе рассыпаться в прах. Но… но я не могла подвести родителей. Надо было улыбаться и терпеть. С трудом я откопала в своей голове текст какой-то популярной песенки и дрожащим голосом запела. Получилось отвратительно. И дело не только в боязни сцены. У меня нет слуха, и я реально не умею петь, и все об этом знают. Но Эрика не могла упустить шанс и не повеселиться за мой счёт. Над моими потугами смеялась все. Сначала тихо и несмело, но с каждой строкой смех становился всё громче и громче. В итоге учитель решила прекратить мои мучения и велела закругляться. Под оглушающий хохот я вернулась на место и продолжила сгорать от стыда там.

И если вы думаете, что на этом мои мучения в театре закончились, то вы ошибаетесь. Подобных ситуаций за всю старшую школу набралось миллион. И если сейчас они могут казаться мелкими и незначительными, то тогда каждая из них была трагедией вселенского масштаба. Меня каждый год заставляли пробоваться на роли, я каждый год проваливалась и шла в команду к костюмерам. А потом мисс Ровер, прима нашей труппы, принималась меня изводить своими претензиями к костюмам. Хорошо, стоит уточнить, что она приставала не конкретно ко мне, а ко всему техническому персоналу, ибо в её глазах мы никогда не делали всё должным образом. Но когда дело касалось шитья, крайней и вечно виноватой во всём была только я. Остальные меня жалели, но не защищали. Всех устраивало, что козлом отпущения выбрана Саманта . Главное, что прима не трогала их.

Вернёмся в настоящее. Пока я пыталась восстановить душевное равновесие и избавиться от настойчиво лезущих в голову воспоминаний, на доске появился список из предполагаемых постановок. Дети активно его обсуждали, а мне он был незнаком.

Знаете, со своим специфическим образом жизни, я почти разучилась любить что-то. Вернее, не так. Я должна была интересоваться столькими вещами, любить столько всего и разного, что уже и забыла, где были мои собственные вкусы, а где предпочтения сыгранных ролей. Увы и ах, если новенькая сотрудница интернет-журнала может и должна любить, всё ультрасовременное и модное, то секретарша толстопузого адвоката должна была любить кошек и кантри, а девочка-волонтер из предвыборного штата какого-нибудь конгрессмена фанатеть по истории США и цитировать автобиографию предыдущего президента наизусть. Будучи «серой мышкой» мне нечасто приходилось, так скажем, демонстрировать свои вкусы публике, поскольку у меня практически не было друзей. Но готовиться приходилось всё равно: разучивать названия групп, цитаты из книг, заводить пару кошек. Вдруг кто-то заглянет ко мне в дом? Не дай бог легенда разрушится из-за таких мелочей.