Читаем Маска Атрея полностью

Снова маска.

Дебора уставилась на экран. Разум хотел уклониться, но что-то зацепилось в нем, как рыболовный крючок цепляется за волосы или ткань. Маска чем-то отличалась от настоящих, словно уменьшение уничтожило все примитивное мастерство, сделало ее аккуратной и точной — эмблема, вроде театральной маски или...

Эмблема.

Она уже видела ее раньше, точно, она уже знала маску вдоль и поперек. И все-таки в стилизованной компьютерной миниатюре чувствовалось что-то еще, что-то знакомое... связанное не с самой маской в витрине археологического музея в Афинах и не с ее бесчисленными примелькавшимися фотографиями.

Дебору охватило то же чувство, что и когда она впервые увидела татуировку на груди убийцы в Микенах: смутное ощущение, что ей уже встречалось это изображение — не сама маска, а миниатюра...

Она пристально посмотрела на экран компьютера, а потом начала расхаживать по комнате, пытаясь вспомнить, где же видела ее в первый раз. И замерла. Изображение внезапно встало перед глазами — не золотое или желтое из маленьких электронных пикселей на экране компьютера и не сине-черные линии татуировки на бледной коже, а черные чернила, нанесенные по трафарету на плотную белую бумагу.

Дебора ожила и быстро прошла в спальню — за сумочкой, которую пронесла через полмира и обратно. Там лежала невскрытая корреспонденция двухнедельной давности: письма и счета, которые она получила в вечер приема, да так и не отдала, потому что отдавать их было уже некому. Она поспешно просмотрела пачку и увидела его: белый конверт, тяжелее, чем обычные, с богатой текстурой, похожей на полотно. Адрес был напечатан на механической пишущей машинке — на имя Ричарда в музее; вот почему письмо оказалось у нее. В верхнем левом углу, где обычно пишут обратный адрес, располагалась только маленькая стилизованная маска.

Выглядела она совершенно невинно, и Дебора вспомнила, как увидела ее впервые и подумала, что это просьба о пожертвовании на местный театр. Однако в контексте последних событий, в контексте желтенькой эмблемки на экране компьютера в другой комнате маска была какой угодной, только не безобидной.

Дебора с трудом вскрыла плотный конверт ножом и сбросила содержимое в стоявшую на столе миску, зажав свободной рукой рот. Она решила, что если увидит порошок, то не будет вдыхать, пока не окажется на улице.

Но порошка не было — был только один-единственный лист той же самой дорогой бумаги с текстом, напечатанным на той же самой машинке. Ни подписи, ни даты. Письмо гласило: