Читаем Машина Уриила полностью

Хорошо, что этот световой проем сохранился, поскольку обнаружившие в прошлом веке лаз люди пытались унести камень перемычки. К счастью, им это не удалось, иначе астрономическую ориентацию самого сооружения не удалось бы выявить. Когда усилиями профессора О’Келли памятник удалось обследовать и восстановить, он постарался вернуть все потревоженные камни по возможности на свои места.

При проходе через лаз, перекрытый огромными глыбами камня, нам пришлось пригнуться. Камера при виде сверху' представляла собой крест, и в каждом крыле имелся каменный резервуар — за исключением правого крыла, где внутри резервуара с двумя углублениями находился еще один, значительно меньше. Резервуар в заднем крыле был разбит сотни лет назад каким-то искателем сокровищ.

Выходя, мы насчитали 21 камень с правой стороны прохода и 22 — с левой и решили, что это не случайно. Обходя сооружение снаружи, мы заметили, что лишь на трех камнях из 93 имеется резьба, включая камень, расположенный на одной линии с проходом. На этом камне был высечен такой же знак, как и в Скара-Брей: чередующийся с двумя косоугольниками двойной завиток (см. вклейку 22 и рис. 18).

Профессор О’Келли пишет, что данные изучения торфа, шедшего на насыпь, свидетельствуют, что строители были земледельцами. При восстановлении насыпи брались пробы торфа, и оказалось, что его брали с полей, где выращивали зерновую культуру полбу, но затем поля запускали, возвращая их в состояние залежных земель. Это показывает, что жители были сведущи в земледелии, разбирались в севообороте, оставляя землю под пар, а не доводя ее до истощения.

Итак, Новую Мызу возвели люди, разбиравшиеся в сельском хозяйстве до такой степени, что могли обеспечить едой строителей, воздвигнувших такое внушительное сооружение. Вот что говорит О’Келли о строителях:

«Лучше узнав сам памятник… мы поняли, что имеем дело не с грубой силой и количеством людей, а с хорошо продуманным подходом, более соответствующим нынешней организации работ и разделению труда при такого рода предприятиях… мы ничуть не сомневались, что данное предприятие было тщательно просчитано и продумано с начала до конца и осуществлялось с военной точностью».

К 2500 г. до н. э. Нью-Грендж переживал упадок. Богатые земли, которые кормили строителей, пришли в запустение, а поля, где ранее колосился хлеб, поросли сорняком. Восхитительная стена из белого кварца рухнула над входом, похоронив под собой большинство украшенных бордюрных камней, а спустя 500 лет вокруг заросшей насыпи поселился «народ культуры кубков» (чье название связано с гончарными сосудами, которые клали в отдельную могилу с умершим, устраиваемую внутри круглых курганов. Сама культура зародилась на берегах Рейна около 2500 г. до н. э., а в Британию попала около 2200 г. до н. э. Народ культуры кубков был знаком с бронзой и видимо, мирно занял земли, оставленные народом культуры рифленой керамики).

Более 4 тыс. лет покой заросшего кургана никто не нарушал. Согласно преданию это было обиталище Ангуса, сына Дагды («благого бога»), так и прозванное Бруг Энгус («жилище Энгуса»), а окружающая местность именовалась Бру(г) — на-Бойнне, т. е. «жилища на (реке) Бойн». Согласно кельтским сагам Дагда и его сын Энгус были наиболее могущественными представителями Племен богини Дану, которые отдали холмы на попечение этому волшебному народу. Такими нетронутыми они и пребывали до 1699 года, когда владелец здешних земель Чарльз Кэмпбелл обнаружил ведущий в лаз вход. Там побывал Эдвард Луйд, хранитель музея Ашмола при Оксфордском университете. Майкл О’Келли так пишет о том времени: