Читаем Машина различий полностью

Осадные машины подползли совсем близко. Теперь они были в мертвой зоне, ниже линии огня Мэллори. Только попробуй перегнуться через бруствер – тут же схлопочешь пулю.

Дальше Мэллори ничего не видел – зато вскоре он услышал, прямо снизу, из-под штабеля, треск рвущейся мешковины.

– Доктор Мэллори! – Голос, доносившийся, скорее всего, изнутри мраморного броневика, звучал приглушенно и невнятно.

– Да?

– Вы звали меня – и я здесь! Мы подкапываем стену вашей крепости, доктор Мэллори. Скоро мы до вас доберемся.

– Тяжкий труд для профессионального игрока, капитан Свинг! Не намозольте свои нежные ручки!

Том и Фрейзер опрокинули на осадную машину тяжелый тюк хлопка, но не причинили ей ни малейшего вреда; ответный шквал хорошо скоординированного огня заставил их тут же нырнуть в укрытие.

– Прекратить огонь! – крикнул Свинг и рассмеялся.

– Поосторожнее, Свинг! Застрелив меня, ты никогда не узнаешь, где спрятан «Модус».

– Господи, ну какой же ты идиот! Отказавшись вернуть нам украденный тобой «Модус», ты обрек себя на верную гибель. Ну зачем он тебе, упрямому невежде, ведь ты и знать не знаешь, для чего он!

– Зато я знаю, что он по праву принадлежит королеве машин.

– Ты что, действительно так думаешь? Тогда ты вообще ничего не знаешь.

– Я знаю, что «Модус» принадлежит Аде, она сама мне так сказала. И она знает, где он спрятан, я ей сообщил.

– Лжец! – выкрикнул Свинг. – Если бы Ада знала, мы давно бы его получили. Она заодно с нами!

Том громко застонал.

– Вы – ее мучители, Свинг!

– Сколько раз тебе объяснять, что Ада с нами.

– Дочь Байрона никогда не предаст государство.

– Байрон мертв! – В голосе Свинга звучала убежденность человека, говорящего правду. – И все, что он построил, все, во что вы верите, будет теперь сметено.

– Пустые мечты.

Последовало долгое молчание.

– Армия сейчас стреляет по людям, доктор Мэллори. – Теперь Свинг говорил мягко и чуть тревожно.

Мэллори промолчал.

– В этот самый момент британская армия, главный оплот вашей так называемой цивилизации, расстреливает на улицах своих сограждан. Мужчин и женщин, вооруженных одними лишь камнями, убивают из автоматического оружия. Разве вы не слышите стрельбы?

Мэллори снова промолчал.

– Вы строите дом свой на песке, доктор Мэллори. Древо вашего благополучия произрастает на зверствах и убийствах. Массы не могут вас больше терпеть. Кровь вопиет с семижды проклятых улиц Вавилондона!

– Выходите, Свинг! – крикнул Мэллори. – Вылезайте из своей темной норы, я хочу взглянуть вам в лицо.

– Это не входит в мои планы, – саркастически бросил Свинг.

И снова тишина.

– Я намеревался взять вас живым. – Чувствовалось, что Свинг принял окончательное решение. – Но если Ада Байрон действительно знает вашу тайну, то вы мне больше не нужны. Мой верный товарищ, спутница моей жизни, – вы знаете, о ком я, – опутала королеву машин надежнейшей сетью! Мы получим и леди Аду, и «Модус», и само будущее. А ваш удел – могила на дне прогнившей Темзы.

– Так убейте нас и перестаньте чесать языком! – крикнул выведенный из себя Фрейзер. – А вам не миновать петли, Особый отдел об этом позаботится.

– Се глас властей предержащих! – чуть не расхохотался Свинг. – Сиречь всемогущего британского правительства! Вы умеете косить несчастных бедолаг на улицах, но посмотрим, как ваши раздувшиеся от народной крови плутократы будут брать этот пакгауз, где у нас сложены товары, сто́ящие миллиона заложников.

– Ты совсем сбрендил, – вырвалось у Мэллори.

– А почему, думаешь, я выбрал своей штаб-квартирой именно это место? Управляющие вами лавочники ценят свое барахло выше любого числа человеческих жизней! Они никогда не станут стрелять по своим складам, по своим товарам. Здесь мы неуязвимы!

– Ты законченный болван, Свинг! – рассмеялся Мэллори. – Если Байрон мертв, то правительство в руках лорда Бэббиджа и его чрезвычайного комитета. Бэббидж – великий прагматик! Его не остановят заботы о каких бы то ни было товарах.

– Бэббидж – пешка в руках капиталистов.

– Он – провидец, а ты – жалкий, ничего не соображающий клоун! Как только он узнает, что ты здесь, он снесет к чертовой матери всю эту лавочку!

Здание содрогнулось от громового раската, затем послышался дробный перестук по крыше.

– Дождь! – крикнул Том.

– Это артиллерия, – поправил его Брайан.

– Нет, слушайте… это дождь, Брайан! Смраду конец! Это благословенный дождь!

У осадных машин разгорался ожесточенный спор. Свинг орал на своих подручных.

Сквозь изрешеченную пулями крышу начала капать холодная вода.

– Это дождь, – сказал Мэллори, лизнув тыльную сторону ладони. – Дождь! Мы победили, ребята. – Здание снова содрогнулось. – Даже если нас здесь убьют, – крикнул Мэллори, – для них все кончено. Когда воздух Лондона посвежеет, им негде будет спрятаться.

– Дождь дождем, – настаивал Брайан, – но с реки стреляют из десятидюймовых морских орудий…

Крышу пробил снаряд, в глубине пакгауза взметнулся яростный куст дымного оранжевого пламени.

– Они пристрелялись! – крикнул Брайан. – Прикроемся хоть чем-нибудь! – Он принялся отчаянно сражаться с тюками хлопка.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранная литература. Современная классика

Время зверинца
Время зверинца

Впервые на русском — новейший роман недавнего лауреата Букеровской премии, видного британского писателя и колумниста, популярного телеведущего. Среди многочисленных наград Джейкобсона — премия имени Вудхауза, присуждаемая за лучшее юмористическое произведение; когда же критики называли его «английским Филипом Ротом», он отвечал: «Нет, я еврейская Джейн Остин». Итак, познакомьтесь с Гаем Эйблманом. Он без памяти влюблен в свою жену Ванессу, темпераментную рыжеволосую красавицу, но также испытывает глубокие чувства к ее эффектной матери, Поппи. Ванесса и Поппи не похожи на дочь с матерью — скорее уж на сестер. Они беспощадно смущают покой Гая, вдохновляя его на сотни рискованных историй, но мешая зафиксировать их на бумаге. Ведь Гай — писатель, автор культового романа «Мартышкин блуд». Писатель в мире, в котором привычка читать отмирает, издатели кончают с собой, а литературные агенты прячутся от своих же клиентов. Но даже если, как говорят, литература мертва, страсть жива как никогда — и Гай сполна познает ее цену…

Говард Джейкобсон

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Последний самурай
Последний самурай

Первый великий роман нового века — в великолепном новом переводе. Самый неожиданный в истории современного книгоиздания международный бестселлер, переведенный на десятки языков.Сибилла — мать-одиночка; все в ее роду были нереализовавшимися гениями. У Сибиллы крайне своеобразный подход к воспитанию сына, Людо: в три года он с ее помощью начинает осваивать пианино, а в четыре — греческий язык, и вот уже он читает Гомера, наматывая бесконечные круги по Кольцевой линии лондонского метрополитена. Ребенку, растущему без отца, необходим какой-нибудь образец мужского пола для подражания, а лучше сразу несколько, — и вот Людо раз за разом пересматривает «Семь самураев», примеряя эпизоды шедевра Куросавы на различные ситуации собственной жизни. Пока Сибилла, чтобы свести концы с концами, перепечатывает старые выпуски «Ежемесячника свиноводов», или «Справочника по разведению горностаев», или «Мелоди мейкера», Людо осваивает иврит, арабский и японский, а также аэродинамику, физику твердого тела и повадки съедобных насекомых. Все это может пригодиться, если только Людо убедит мать: он достаточно повзрослел, чтобы узнать имя своего отца…

Хелен Девитт

Современная русская и зарубежная проза
Секрет каллиграфа
Секрет каллиграфа

Есть истории, подобные маленькому зернышку, из которого вырастает огромное дерево с причудливо переплетенными ветвями, напоминающими арабскую вязь.Каллиграфия — божественный дар, но это искусство смиренных. Лишь перед кроткими отворяются врата ее последней тайны.Эта история о знаменитом каллиграфе, который считал, что каллиграфия есть искусство запечатлеть радость жизни лишь черной и белой краской, создать ее образ на чистом листе бумаги. О богатом и развратном клиенте знаменитого каллиграфа. О Нуре, чья жизнь от невыносимого одиночества пропиталась горечью. Об ученике каллиграфа, для которого любовь всегда была религией и верой.Но любовь — двуликая богиня. Она освобождает и порабощает одновременно. Для каллиграфа божество — это буква, и ради нее стоит пожертвовать любовью. Для богача Назри любовь — лишь служанка для удовлетворения его прихотей. Для Нуры, жены каллиграфа, любовь помогает разрушить все преграды и дарит освобождение. А Салман, ученик каллиграфа, по велению души следует за любовью, куда бы ни шел ее караван.Впервые на русском языке!

Рафик Шами

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Пир Джона Сатурналла
Пир Джона Сатурналла

Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского» и «В обличье вепря» — впервые на русском!Эта книга — подлинный пир для чувств, не историческая реконструкция, но живое чудо, яркостью описаний не уступающее «Парфюмеру» Патрика Зюскинда. Это история сироты, который поступает в услужение на кухню в огромной древней усадьбе, а затем становится самым знаменитым поваром своего времени. Это разворачивающаяся в тени древней легенды история невозможной любви, над которой не властны сословные различия, война или революция. Ведь первое задание, которое получает Джон Сатурналл, не поваренок, но уже повар, кажется совершенно невыполнимым: проявив чудеса кулинарного искусства, заставить леди Лукрецию прекратить голодовку…

Лоуренс Норфолк

Проза / Историческая проза

Похожие книги

Бегемот
Бегемот

В этом мире тоже не удалось предотвратить Первую мировую. Основанная на генной инженерии цивилизация «дарвинистов» схватилась с цивилизацией механиков-«жестянщиков», орды монстров-мутантов выступили против стальных армад.Но судьба войны решится не на европейских полях сражений, а на Босфоре, куда направляется с дипломатической миссией живой летающий корабль «Левиафан».Волей обстоятельств ключевой фигурой в борьбе британских военных, германских шпионов и турецких революционеров становится принц Александр, сын погибшего австрийского эрцгерцога Фердинанда. Он должен отстоять свое право на жизнь и свободу, победив в опасной игре, где главный приз власть над огромной Османской империей. А его подруга, отважная Дэрин Шарп, должна уберечь любовь и при этом во что бы то ни стало сохранить свою тайну…

Александр Михайлович Покровский , Скотт Вестерфельд , Олег Мушинский , Владимир Юрьевич Дяченко

Фантастика / Альтернативная история / Детективная фантастика / Стимпанк / Юмористическая проза