Читаем Маша, прости полностью

В харчевне, как и в любом заведении подобного типа, гулял резкий, бьющий в нос запах пота, немытых тел, табачного дыма и дешевого винного перегара, больше похожего на уксус. За грязными столами на расшатанных лавках, в сумрачном отблеске свечей, вольготно расположилось местное отребье.

– Как поживаешь, старина? – поприветствовал Филипп хозяина, толстого, неуклюжего старикашку с маленькими глазками и улыбкой плута.

– Вашими молитвами, месье, – хозяин подобострастно поклонился. – Ваши друзья уже здесь.

– Налей-ка ей вина, – он махнул в сторону девицы и, увидев, как недовольно сверкнули маленькие глазки, с усмешкой добавил: – За мой счет. – И не оглядываясь, уверенно направился в дальний угол зала, где за неприметным столиком сидели его друзья в компании неизвестного монаха.

– Ого! Наконец-то появился Ангелочек. – Эту кличку Филипп получил за свою фантастическую везучесть, невинную внешность и любовь к чистоте. – Мы ждем тебя уже битый час, – громогласно возмущаясь, приветствовал Филиппа Шарль. Из маленького темноволосого мальчика он вырос в огромного детину, габариты его поражали воображение – широкая грудь, мускулистые руки, – даже сидя за громадным столом, он казался великаном. Это была личность необычайно активная и деятельная, ему было чуждо малодушие и дурное настроение, он плохо переносил скуку, был бестактен и несдержан, но при всем этом великодушен и без меры добр. Его шрам давно зажил, оставив в напоминание лишь едва заметную белую полоску, но прозвище Косой с легкой руки Филиппа все же осталась.

Сидевший рядом с ним Артур был полной противоположностью Косому – невысокий, коренастый, с чуть рыжеватыми вьющимися волосами. Правильное невозмутимое лицо поражало удивительной простотой, и если бы не зеленые глаза с неподвижным, ледяным взглядом, то он бы походил на простого деревенского парня. Рыжий был наделен упорством и стойкостью, производил впечатление уравновешенного и терпеливого человека, хотя друзья знали, что он подобен быку, мирно пасущемуся на зеленой травке. Но тот, кто его затронет, совершит роковую ошибку, может быть последнюю в своей жизни.

– Все в порядке? – более сдержанно поздоровался Артур, предпочитавший вначале узнать, в чем дело, а потом уже предъявлять претензии.

– Каналья извозчик высадил меня у моста, пришлось добираться пешком, – присаживаясь, объяснил Филипп.

– Боятся, значит, уважают! – с гордым видом удовлетворенно заметил Косой, попивая вино.

– А что делаете вы, святой отец, в этом вертепе порока? – поинтересовался Филипп у священника.

– Да вот, решил промочить горло.

– Ха, промочить горло, – заржал Косой. – Как бы не так! Наш святоша так увлекся, отпуская грехи жене булочника, что не заметил прихода мужа, и если бы не Рыжий, то рогоносец непременно убил бы беднягу.

– А зачем вы притащили его сюда?

– Ну, во-первых, его нужно было привести в чувство, муженек-таки успел хорошенько намять ему бока, а во-вторых, в церковь нам ходить некогда, вот мы и решили, что за наше богоугодное дело пусть уж он заодно и нам отпустит грехи, – от души веселился безбожник Шарль.

– Отпустил?

– А куда ему деваться? – Косой одной рукой обнял слугу церкви за плечи, а второй подлил еще вина. – Мы ведь теперь чисты как младенцы, правда, отец Берно?

– Истинно так, сын мой, – и он с наслаждением хлебнул бургундского.

– Святой отец, а какую должность вы занимаете в церкви? – поинтересовался Филипп.

– Я казуист.

– Казу-что? – поперхнулся Косой.

– Сейчас объясню, – с готовностью предложил священник. – Существует два вида греха. Смертный, совершив который, вы для себя навсегда закроете дорогу в рай, и простительный, который, конечно, оскорбляет Бога, отца нашего, – он вознес свои плутовские глаза к небу. – Но не настолько, чтобы лишать грешников блаженства. Так вот, моя задача – научить вас различать эти два греха. Ибо грешим мы все, но и все хотим попасть в рай.

– И уж, конечно, все хотят приобрести блаженство по сходной цене, – усмехнувшись, подал голос Артур.

– Вот именно! – пропустив его насмешки, обрадовался священник догадливости собутыльника. – Сам по себе проступок не есть еще грех. Грех в сознании совершившего проступок! И если тот, кто творит зло, не думает, что это зло, можно не беспокоиться!

– Так если я кого-то ограбил и считаю, что несчастному это во благо, значит, я не грешил? – удивленно переспросил Косой, до него всегда доходило медленнее, чем до остальных.

– Именно так, сын мой! Существует множество двусмысленных поступков. Мое искусство найти в них хорошее и придать им такое значение, какое они на самом деле и не имеют. А еще лучше доказать, что в данном проступке нет никакой зловредности и он по сути даже благороден! – совсем пьяненький отец Берно, не стесняясь, раскрывал тонкости своего ремесла. – Так что все можно повернуть по-своему, даже такие дела, из которых уже, кажется, и выхода нет. Все зависит от количества золотых в кошельке грешника.