Читаем Маруся Климова полностью

Гончарова тоже отличаются практически полным отсутствием воли и, действительно, очень сильно напоминают персонажей Тургенева, за

исключением разве что Обломова. Не случайно Гончарову даже казалось, что

Тургенев засылает к нему агентов, которые роются в его черновиках и всю

информацию передают Тургеневу, а тот сразу присваивает все себе: и сюжеты и

героев. Впрочем, я где-то читала, что у Гончарова была тяжелая

наследственность -- его предки были пациентами психушек, -- так что, возможно, это у него с возрастом просто развилась мания преследования. Но

причины для такой мании, на мой взгляд, были и в реальности.

Определенную конкуренцию в этом отношении, мне кажется, мог бы

составить Тургеневу и Захер-Мазох, у которого мужчины тоже полностью

подчинены женщинам, хотя это и не важно, так как к русской литературе

напрямую уже не относится…

Впоследствии образ такого безвольного и немного женственного мужчины

плавно перекочевал в качестве отрицательного персонажа в большинство

советских фильмов. Именно так, например, изображены практически все мелкие

жулики, спекулянты и фарцовщики в сериале «Следствие ведут знатоки», которых допрашивал следователь с квадратной головой по фамилии Знаменский

– актера на эту роль тоже, наверное, специально подобрали, для контраста, чтобы

зрители лучше могли почувствовать разницу между положительным и

отрицательным героем. Хотя, вообще-то, в физиономии этого следователя у

самого было что-то бабье, но уж никакой утонченности в нем точно не было.

Примерно такого же отрицательного героя играет и Андрей Миронов в

комедии «Бриллиантовая рука». Впрочем, когда я недавно случайно еще раз

посмотрела этот фильм по телевизору, я невольно поймала себя на мысли, что

Миронов, пожалуй, играет уже типичного гомосексуалиста - по манерам, по

всему… А чего стоит сцена, когда персонаж Миронова идет по подиуму и

безуспешно пытается отстегнуть штанину у джинсов, чтобы превратить их в

шорты! Конечно, я почти не сомневаюсь, что у создателей фильма и в мыслях не

было как-то принизить или даже просто изобразить «представителя секс-

меньшинства» – на эту тему в то время было наложено строжайшее табу. Но, видимо, по мере угасания классовой борьбы при социализме нелюбовь ко всему

аристократическому и утонченному постепенно трансформировалась в

бессознательную гомофобию. Во всяком случае, мне так кажется. Можно даже

сказать, что таким образом произошло еще одно вырождение аристократии – на

сей раз в виртуальном пространстве…

Одним словом, все эти «тургеневские юноши» из советского кино, преступавшие закон исключительно по мелочам, обычно получали за свои

проступки какие-то чересчур суровые наказания, совсем как в той зловещей

48

пьесе «про взятку». С одной стороны, мне всегда это казалось вопиющей

несправедливостью, а с другой – невольно пробуждало в моей душе подозрение, что режиссеры этих фильмов просто чего-то недоговаривают, и эти персонажи

провинились в чем-то еще, или же на худой конец и в самом деле отмечены еще

каким-то тайным грехом, вроде нетрадиционной сексуальной ориентации.

Наверное, было бы логично, если бы в России появился свой Хичкок, и один из

этих героев все-таки наконец оказался бы маньяком. К тому же и сложные

отношения самого Тургенева со своей мамашей также полностью укладываются

в открытую Хичкоком в «Психо» «формулу маниакальности», на которую теперь

опирается подавляющее большинство создателей триллеров. Тогда, возможно, этот дисбаланс между преступлением и наказанием был бы устранен, равновесие

восстановлено и справедливость бы восторжествовала! Лично я начала бы такой

фильм с какой-нибудь безобидной взятки, рояля, «свежих роз», а уже потом…

Глава 8

Коллеги

Константин Леонтьев писал о России как о больном, находил симптомы

болезни, ставил диагноз, прописывал леченье. «Подгнила Россия, надо бы

подморозить!» – звучит, почти как заключение паталогоанатома по поводу

трупа... Будучи врачом по специальности, он как бы невзначай перепутал Россию

со своим пациентом. Кажется, метафора в переводе с греческого буквально

означает «перенос». Вот и самое главное в творчестве Константина Леонтьева

было, в сущности, таким

переносом его личного профессионального опыта в

сферу литературы, на белый лист бумаги. Думаю, с формальной точки зрения

такой подход не выдерживает никакой критики. Трупы, разложение… А при чем

здесь государство и его история? Я бы даже сказала, что все это чем-то

напоминает шулерский прием, потому что подобная метафора незаметно