Читаем Маруся Климова полностью

В последнее время я, кажется, слишком часто стала употреблять слово

«пустота». На первый взгляд, вроде бы ничего страшного, потому что внешне это

слово не такое уж и заумное: пустота и пустота… Но тем не менее, кажется, его

активно используют всевозможные буддийские схоласты, а значит, так, чего

доброго, и меня могут заподозрить в чем-нибудь подобном, в какой-нибудь

склонности к отвлеченной схоластике, а это было бы в высшей степени

несправедливо, потому что я под этим словом не подразумеваю ничего

сверхъестественного, никакой особенной нирваны или же неожиданного

просветления. Конечно, не исключено, что у каждого, кто прочитает мою

историю русской литературы, в голове слегка и прояснится, поубавится туману, но такого, чтобы достичь полного и абсолютного Просветления, впасть в транс, начать кататься от восторга по полу или же, наоборот, скакать до потолка… Нет, такого я не гарантирую. Да, честно говоря, мне бы этого и не хотелось, потому

что в своей жизни мне два или три раза уже приходилось наблюдать, как

человек, по его утверждению погрузившийся в нирвану и достигший полного и

абсолютного Просветления, вдруг начинал кататься по полу, дергаться всем

телом и еще лихорадочно приплясывать. Зрелище, должна признаться, не из

приятных, хотя, видимо, мне еще повезло, потому что во всех известных мне

случаях, дело заканчивалось более или менее благополучно, то есть приехавшие

183

со «скорой» санитары забирали моих знакомых в психушку, где их, хотя и с

большим трудом, но возвращали в обычное, «допросветленное» состояние. А

ведь человек в подобном приливе чувств запросто мог бы и в окошко сигануть

или там с крыши высотного здания, тогда результат этого Просветления мог бы

оказаться еще более печальным...

Моя подруга в прошлом году ездила с тургруппой в Сингапур, и местные

монахи из буддийских монастырей произвели на нее, надо сказать, крайне

отталкивающее впечатление. Не могу точно объяснить почему, но кажется, своим не слишком опрятным видом: в частности, почти у всех из них, по ее

словам, почему-то были нестриженые и грязные ногти. Но это уже так, к слову, просто, чтобы было понятнее, почему в моем употреблении слова «пустота» не

следует искать ничего буддийского, никакого двойного смысла и намеков на что-

либо сверхъестественное. Просто я заметила, что обыватели любят все

основательное, разные там квартиры, машины и дачи, поэтому именно «пустота»

своей бесплотностью и неуловимостью должна больше всего их раздражать и

отталкивать. А я вот, наоборот, привязалась к этому слову или же, точнее, оно ко

мне… Видимо, если слишком часто повторять одно и то же слово, оно поневоле

начинает приобретать некий терминологический и научный оттенок, хотя в

данном случае это вовсе не так!

Совсем недавно мне пришлось выслушать очень трогательную историю из

уст одного моего приятеля, который живет сейчас один в двухкомнатной

квартире на Петроградской. Эту квартиру он в свое время выменял

сложнейшими путями, кажется, даже при помощи фиктивного брака. Хотя

поначалу ему все равно досталась только комната, а в соседней жила старушка со

своим алкоголическим сыном-уголовником. И старушка и сынок, по словам

моего приятеля, полностью подпадали под описанный Ломброзо тип

прирожденных преступников: низкий лоб, приплюснутый нос, оттопыренные

уши, - в общем, один к одному. Сын периодически ненадолго исчезал, а потом, вернувшись из очередной отсидки, устраивал пьяные дебоши. И мой приятель

вынужден был сквозь тонкую перегородку выслушивать их беседы с мамой:

«Мама, бабки дайте, портвейн кончается! – Сука паршивая тебе мама, ее и

проси! – Мама, идите на хер! – А ты за хер!..» Потом старушка наконец померла, и приятель купил комнату по дешевке у ее алкаша-сына, тогда уже вся квартира

стала принадлежать ему.

Но случилось так, что один его старинный друг (если не ошибаюсь, то его

звали Саша, и он был родом из Баку) попросил временно дать ему приют, так как

ему тогда было совсем негде жить. Вообще-то, до этого Саша жил у своего

знакомого композитора, но случилось так, что они поссорились, причем не на

шутку. Мой приятель, которого звали Евгений, естественно, с радостью

согласился – ведь он знал Сашу еще с университетских времен, и отношения у

них всегда были просто прекрасные. Короче говоря, Саша временно вселился к

Евгению, но вскоре дело как-то так повернулось, что Евгению пришлось Сашу к

себе еще и прописать -- не помню уже для чего, но для чего-то это понадобилось.

И таким образом, Саша прожил у Евгения года два. Правда он очень скоро

помирился и со своим другом-композитором, поэтому жил то у него в квартире