Читаем Маруся Климова полностью

Маруся Климова

сказать плохого о казаках, но сегодня в их облике есть что-то архаичное, неестественное и даже опереточное. Совершенно очевидно, что казачество, выражаясь современным языком, “морально устарело”, то есть, в сущности, стало еще одной жертвой прогресса: лошади, шашки и прочая кавалерийская

амуниция теперь годятся разве что только для музеев. А в результате, в каждом

«типичном русском» сегодня, как это ни грустно осознавать, есть что-то от

казака: опереточное и морально устаревшее. Со всеми вытекающими отсюда

последствиями. И эти последствия, на мой взгляд, оказались куда более

серьезными, чем те, о которых предупреждал читателей все тот же Достоевский

в своем высоконравственном романе «Бесы». А прежде всего, потому что о них

почему-то никто никого не предупреждал. Хотя я, признаюсь, с трудом

представляю, как об этом можно было кого-нибудь предупредить…

Одним словом, вот что значит сделать неверный эстетический выбор!

Нисколько не сомневаюсь, что для России было бы гораздо лучше, если бы она

связала свою “литературную судьбу” с морем и моряками. Конечно, за

прошедшие два столетия техническое оснащение флота тоже сильно изменилось, но во внешнем облике моряка, как и в смысле его деятельности, не изменилось

практически ничего. Не случайно ведь корабль и море всегда и везде были

вечными символами человеческой жизни. И женщины, которые, -- что правда, то

правда -- всегда были неравнодушны к морякам, видимо, просто лучше других

инстинктивно чувствуют эту их непреходящую жизненность и актуальность…

Глава 43

Утопия всегда рядом

С другой стороны, в слове «модный» тоже есть что-то обывательское и

комичное. Даже не знаю почему… Возможно, все дело в неуловимости этого

понятия? В самом деле, если кто-то вдруг всерьез начинает считать что-либо

«модным», то он, скорее всего, впадает в глубокое заблуждение. И, в сущности, все люди, и вообще весь мир пребывают в вечном заблуждении на этот счет. В

том-то все и дело, что то или иное явление остается модным только до того

самого момента, пока не будет названо таковым вслух. И именно неуловимость

моды, видимо, больше всего и выводит из себя обывателей, которые, как я уже

сказала, любят все весомое, зримое и основательное: машины, зарплаты, квартиры, дачи… А моду не только нельзя потрогать руками -- она практически

неуловима для глаз, настолько эфемерна! Да существует ли она вообще?! Не

177

сомневаюсь, что именно этот вопрос время от времени возникает в мозгу у

большинства людей. А вдруг все эти вырядившиеся в рваные потертые джинсы

отморозки просто сговорились между собой, чтобы над ними поиздеваться?! И

отчасти эти подозрения справедливы, но только отчасти… Все дело в том, что, оказавшись перед лицом этого загадочного явления, обыватель не просто бывает

смешон, а смешон вдвойне, потому что, как правило, он даже отрицает только то, что либо уже давно вышло из моды, либо таковым никогда не было! Иными

словами, обыватели, в сущности, не способны себя даже противопоставить моде, несмотря на брезгливую гримасу, которая обычно возникает у них на лице при

этом слове. Нечто подобное, на мой взгляд, можно было бы сказать и про стиль.

Господствующий в искусстве стиль столь же неуловим, как и мода…

И тем не менее, как это ни парадоксально звучит, я думаю, что стиль и мода

во все времена сильнее всего волновали именно обывателей. Хотя бы потому, что никакого искусства вообще и литературы в частности, на самом деле, не

существует… Короче говоря, мода, стиль, да и искусство тоже всегда

существовали только в обыденном сознании, то есть, как заблуждение

обывателей на их счет. Если же хоть на мгновение представить себе, что в мире

вдруг остались одни гении, то искусство, видимо, сразу же утратило бы даже и

эти свои эфемерные очертания, превратившись в абсолютное ничто, пустоту.

Ибо гений, как я уже неоднократно говорила -- это тот, кто не боится остаться

один на один с пустотой.

Никогда не забуду, как несколько лет назад в одном телевизионном шоу