Читаем Маруся Климова полностью

котором можно уничтожить даже такого неуловимого и неуязвимого гения, как

Селин. Гениального обывателя Селина можно уничтожить, только его

оправдав, то есть сделав из него обычного гения. И в самом деле, представьте себе хотя бы

на мгновение Селина в этой роли, и он сразу же, особенно в своих обмотках, превращается в участника массовки под названием "Невостребованная Европа".

В общем, опять-таки прощай, Вечность!

Поэтому мне так и обидно, что я тогда в Париже дрогнула, не смогла

довести начатое Селином дело до конца, оказалась все-таки у захлопнувшейся

перед моим носом двери, без обеда... Надо было мне тогда не вылезать из БМВ, вести себя понастойчивее, проявить какую-нибудь изобретательность, воспользоваться особенностями менталитета французов, их врожденной

галантностью… Хотя насчет этого тоже не следует особо обольщаться. Я сама

видела, как однажды какая-то девушка попыталась зайти за визой во

французское консульство в Петербурге после того, как всем уже было

официально объявлено об окончании приема. Ей-таки удалось проникнуть

внутрь. Тогда один из сотрудников консульства, естественно, француз, юноша

лет двадцати с небольшим, выхватил у нее из рук все ее документы, вышел на

улицу и хладнокровно бросил их по ветру, все бумажки рассыпались и

разлетелись в разные стороны. Вот так! Это тоже, между прочим, вполне во

французском духе. Французы очень не любят, когда их слишком достают.

И кстати, я думаю, что у нас на подобном торжестве в честь Достоевского, например, никто - даже самые отмороженные личности из ПЕН-клуба - не

решился бы оставить без приглашения, не пригласить на обед, ну, короче, захлопнуть дверь перед носом французской переводчицы Достоевского, даже

если бы она и не была автором переводов самых ключевых его романов, как я в

случае с Селином… Все-таки русские люди все еще слишком простодушны, даже как-то по-детски наивны, а окружающий мир, в том числе и западный, это

мир взрослых. Он суров и жесток! Не случайно у каждого русского в глубине

души таится такая глубокая детская обида на Запад, которая чуть что сразу же

выплывает наружу, дает о себе знать. И нельзя сказать, что эта обида совсем не

17

имеет под собой оснований. Я не про расстрелянных англичанами двадцать

шесть бакинских комиссаров говорю, конечно, не про задержку с открытием

второго фронта и даже не про долги бывшего Советского Союза, несправедливо

навешенные на Россию. И не про Пушкина, убитого Дантесом, естественно…

Все гораздо глубже и потому серьезнее! Ведь не случайно о настоящей обиде

редко говорят вслух; ее, скорее, таят. Поэтому то, о чем я говорю, это что-то

вроде обиды за Колчака, которого зачем-то сдали французы, или же за солдат

Юденича, которых подставили эстонцы, или же, наконец, за Цветаеву, вынужденную втираться в доверие к Рильке, постоянно отсвечивать возле него, льстить, восхищаться его талантом…. Нет, Рильке, конечно, неплохой поэт, но и

устроился он неплохо: жил, не работая, на содержании у Родена. И особенно

обидны пренебрежительные отзывы самодовольных немецких родственников

Рильке уже после его смерти о какой-то там "русской поэтессе". Вот это, пожалуй, по-своему, даже обиднее, чем то, что Цветаева вынуждена была под

конец жизни устроиться мойщицей посуды в буфете Дома писателей в Елабуге…

Впрочем, Селин примиряет меня с французской культурой, да и не только с

французской, но и с культурой вообще, в том числе и русской. Потому что Селин

был не только гениальным провозвестником новой актуальности, но он также не

то чтобы мог быть, но просто должен был бы быть именно русским писателем! Я

и сейчас до конца не понимаю, почему такой писатель, как Селин, родился в

самовлюбленной, нарциссической, зацикленной на собственном комфорте

Франции, а не в России. Разве это не тот писатель, о котором так долго трындели

все отечественные критики?! Разве не его все они так долго ждали и

предчувствовали, всячески расписывая и смакуя все эти черты характера, качества, якобы присущие исключительно русскому человеку: бедность и

бескомпромиссность, лукавство, юродство, порой даже в самых экстравагантных

формах, граничащее с хулиганством, буйством, пугающее окружающих, -- но все

это только во имя истины и сохранения человеческого достоинства! Пусть

русские и очень бедные, но зато они любят истину, этого уж у них никто не

отнимет… Селин - это же русская литературная мечта, самый типичный, точнее, даже самый

архетипичный для России писатель! О, если бы он родился в России, да его бы тут на руках носили, а он взял и родился во Франции! И там он хоть и

считается великим, но все-таки стоит в одном ряду с Прустом и остальными, и

вообще, сильно отодвинут от центра, некоторые даже называют его маргиналом.