Читаем Марс, 1939 полностью

Он шел по коридору, раскланиваясь с немногочисленными сенаторами. День сегодня праздный, господа отдыхают. Они готовы отдыхать семь дней в неделю, пятьдесят недель в году. На две недели труда на благо отчизны они, пожалуй, согласны. Так дадим им эту возможность, избавим от докучливых обязанностей. Потерпите совсем, совсем немного.

Он вышел неприметным боковым ходом. Серый наемный экипаж поспешил подобрать его, Гагарин забрался внутрь, задернул занавески, откинулся на просторном сиденье.

– Куда изволите? – Шофер почтительно обернулся к седоку.

– По Тверской, медленно. – Время оставалось, и Гагарин решил немножко расслабиться.

– Слушаюсь.

Шофер повел экипаж осторожно, словно полные ведра нес. Мощный мотор едва слышен, бронированный корпус, пулеупорные стекла, на вид будто обыкновенные. Номерные таблички менялись ежедневно, и сам директор московской службы наемных экипажей с пяти шагов не отличил бы гагаринскую машину от таксомотора. С одной стороны – скромность, вот, мол, ездит как любой подданный Российской империи, с другой – поди вычисли его среди пяти сотен экипажей-близнецов. Опять же – в каждом экипаже мерещился он, глава Тайного приказа, он был почти вездесущим, что очень полезно для службы.

Из фланирующей по тротуару толпы выскочил господинчик, отчаянно замахал руками.

– Останови, – приказал Гагарин шоферу; тот притормозил, руку опустил в нишу, но револьвер не вытащил.

– Да? – Гагарин приоткрыл дверь, выглянул.

– Простите, простите бога ради, я не заметил, что флажок опущен, – начал оправдываться прохожий. – Но… Не могли бы, если вас не затруднит, конечно, подвезти и меня? Я опаздываю… опаздываю непозволительно, меня очень ждут…

– Куда вам? – доброжелательно спросил Гагарин.

– К новому стадиону. Понимаете, жена моя…

– Садитесь. – Он подвинулся, освобождая место.

– Хорошие тут у вас экипажи. – Попутчик осмотрелся.

– У нас?

– В Москве, я имею в виду. Мы в Нижнем победнее, гобеленом не обиваем, куда… И мотор – зверь!

– Вы, значит, с Волги?

– Именно. – Но представляться попутчик не стал, а перескочил на другое: – Племянник жены – ратоборец, сегодня выступает на Богатырских играх, пропустить никак нельзя, свояченица обидится смертельно, а я, как на грех, задержался в Горном департаменте. Знаете, то одного нужного человека искать пришлось, то другого…

– Бывает, – сочувственно поддакнул Гагарин. – А как вам… вообще?

– Столица? Москва, она и есть Москва, – уклонился от прямого ответа попутчик. Сейчас они ехали быстро, не выделяясь из общего потока экипажей, спешащих к стадиону.

Значит, что мы имеем? Провинциал, очевидно промышленник, неболтлив, осторожен, что еще? Гагарин порой проводил этакий психологический практикум, кто есть кто. Гарун аль-Рашид двадцатого века, посмеивался он над собой, но отказываться от привычки запросто поболтать с обывателем не думал. Не то чтобы Гагарин надеялся таким способом получить новую информацию, плохи дела ведомства, в котором директор вынужден прибегать к подобным трюкам, нет, причина была в ином. Дух толпы, улицы, вот что искал он. Нюансы, которые невозможно прочитать в рапорте, – интонации разговора, прищур глаз собеседника, уверенность или неуверенность, с которой тот ведет разговор, и тысячи иных мелочей, в совокупности своей позволяющие чувствовать жизнь. А чувствовать жизнь ему необходимо так же, как канатоходцу ощущать трос под ногами. Иначе – вниз, и не на опилки манежа – на камни. Или даже – на штыки.

– Вы раньше бывали на новом стадионе? – спросил он волгаря.

– Нет, когда? Да и сейчас лишь из-за племяша иду. Ну, любопытно, конечно, поглядеть. Две сотни тысяч душ в одном месте – не фунт изюму. Собрать их в одном месте, без давки – задачка. Съедят хотя бы по пирожку, выпьют по кружке сбитня – сколько же это надо всего? Да, дело нешуточное. И прибыльное, думаю. Опять же, э-э… удобства. Двести тысяч человек! Канализационная система должна работать в пиковом ритме, иначе, знаете…

– С последним пока, я слышал, проблемы. Строили спешно, и допустили просчеты. Не везде они, удобства, функционируют как положено. Пришлось часть прикрыть, на переделку. Понимаете, канализация в буквальном смысле начала выходить из себя. – Гагарин коротко рассмеялся, хотя смешного было мало. Несколько человек были под следствием, но начинать процесс по «сортирному делу» не решались. Миру на потеху разве. – У вас куда билеты?

– В… как это называется? Южный сектор, кажется. Мы там встречаемся с женой и свояченицей, у входа. А что, там… не того? – расстроился попутчик.

Нет, господа, это не пустяки. Непременно надо будет поставить по столице достаточное количество заведений общественного пользования. Ох, азиаты мы, азиаты… Гагарин постарался запомнить эту мысль. Конечно, в ближайшее время не до того будет, но – не мелочь это.

– Не знаю, – ответил он на вопрос поскучневшего волгаря.

Экипаж начал замедлять ход, громада стадиона вырастала до небес. Остальные, повинуясь жезлам городовых, прижимались к обочине, но его шофер наклеил на лобовое стекло генеральный пропуск, и городовые начали вытягиваться стрункой, отдавая честь.