Читаем Марс, 1939 полностью

Близилось время обеда, и он с удовольствием отметил, что хочет есть. Пока жую – надеюсь. Старенький доктор Боткин учил доверять аппетиту: пока он есть, есть и здоровье. Нога, тревожившая утром, хуже не стала – радуйся! Солнышко светит ласково – радуйся! Завтра приедет гималайский отшельник, Рерих, вот кто умеет радоваться простому. Алексей предвкушал встречу: Рерих был человеком интересным, а главное, полным спокойной, но могучей силы, и беседа с ним заряжала этой силой надолго.

В учебной комнате Сашенька стоял около огромного глобуса, усердно поворачивая шар в поисках чего-то. Воспитатель, господин Волошин, одобрительно качал головой. Алексей подошел ближе к приоткрытому, по случаю жаркой погоды, окну.

– Мир включает в себя шесть частей света, – пояснял воспитатель, – Европу, Азию, Африку, на которую вы, Александр, сейчас и смотрите, а также Австралию, Антарктиду и Америку.

– А Россия? Она ведь и больше, и богаче, и сильнее Америки, правда?

– Именно так, Александр. Россия – своего рода особая, отдельная часть света, но в географическом смысле…

– Седьмая, да? – Сашенька недавно выучился считать до десяти и вовсю пользовался обретенным знанием – пересчитаны были столы и пони, офицеры лейб-гвардии и прилетавшие на террасу сороки.

– В некотором роде да.

– А части тьмы? Я их не вижу. – Сашенька обошел глобус, присел, разглядывая внизу.

– Нет, частей тьмы география не знает. – Воспитатель заметил Алексея и вскочил, кланяясь.

– Нет, я на минутку, я вам мешаю…

– Что вы, государь, урок закончен.

– Тогда и я поверчу глобус.

Он прошел с террасы в класс, Сашенька подбежал, глаза яркие, блестящие:

– Папенька, я могу найти Африку!

– Найди, пожалуйста. А потом я покажу тебе Антарктиду. – Алексей и сам с удовольствием рассматривал материки и океаны. Захотел – так повернул Землю, захотел – эдак. Властелин мира.

Торопливые шаги паркетного скорохода отвлекли от управления земным шаром. Министр двора. Почтенный человек, отец большого семейства, с правом обращения без доклада, а запыхался. В огороде дядька, а кто у нас в Киеве?

– Да? – как можно доброжелательнее спросил он министра. Тот Алексею не то чтобы действительно нравился, вряд ли может нравиться человек, навязанный сенатом, но был вполне терпим, а по сравнению со своим предшественником просто чудо, а не министр.

– Ваше императорское величество, – (тут имелась тонкость: Е. И. В. Алексей был в случаях строго протокольных или для людей чужих, государем же – в остальное время дня. Значит, опять дела официальные), – чрезвычайный посланник сената нижайше просит принять его.

– Сейчас? – удивился Алексей. Года три минуло со времени последнего визита посланника – сенат объявил о том, что благо народа требует передачи ему, сенату, права назначения Верховного Суда. Чтó сегодня решили отобрать?

– Если ваше императорское величество сочтет возможным. Сенат будет глубоко признателен за подобное проявление внимания к избранникам народа.

– Хорошо. Проводите посланника в Малый зал. – Алексей рассеянно взглянул на Африку. – А Антарктида – вот она. Белая. Запомнишь теперь?

– Запомню, папенька. – Сашенька неодобрительно смотрел вслед министру. – Вам, папенька, надо вершить государственные дела?

– Приходится, друг мой. – Он кивнул воспитателю. – Но за обедом мы обязательно увидимся.

Посланник сената был не чета третьегоднему – полный генерал, боевые ордена, умный, внимательный взгляд. Хотя и из нынешних. Попадаются среди них подобные люди, жаль, не часто.

– Ваше императорское величество! Мне выпала высочайшая честь вручить вам прошение сената. – Он с поклоном передал свиток. Пергамент, печать красного воску. Рубликов тридцать стоило сенату подражание боярской думе. Или уж прямо римским предшественникам?

Алексей развернул свиток, начал читать, кляня изыски сенатского каллиграфа. Сразу пришло облегчение: прошение оказалось совсем не о том, чего он последнее время ждал и опасался. Он дошел до конца, потом вернулся. Смысл прочитанного был настолько неожидан, что понадобилось перечесть трижды. Хотелось ущипнуть себя, проверить – не сон ли.

– Вам поручено передать что-либо на словах? – механически спросил он посланника, все еще не веря прочитанному.

– Только выразить искренние верноподданнические чувства всех членов сената и их надежду, что ваше императорское величество почтит сенат личным объявление монаршей воли. – Лицо генерала было непроницаемо, он – человек военный и выполняет свой долг. Удобная позиция.

– Передайте сенату, что я принял прошение и отвечу на него в надлежащее время. – Алексею хотелось расспросить генерала, узнать подробности, да и саму причину, вызвавшую столь нежданное прошение, но – нельзя. Не к лицу суетиться.