Сзади шумел мотор, фургончик следовал за ним метрах в трехстах. Свидетели, документалисты. Ближе не подъедут – пока не кончатся патроны. Добренькие, полную обойму дали. Охрана президента изрешетила Чижова – если это действительно был Чижов. На вскрытии обнаружили одиннадцать пуль, только до вскрытия объект существовал почти полный день и сумел уничтожить троих из персонала больницы. Те думали, что перед ними смертельно раненный, и не обереглись.

Поредели тучи, скоро рассвет. Получается, они провоцируют объект на агрессию и представят дело так, что сотрудник лаборатории НС не справился со своим, именно своим подопечным, тот вырвался на свободу, убил опекуна и многих неповинных жителей поселка Сосновка. Будет расследование, и санаторий повесят на Лабораторию. Значит, санаторий они решили прикрыть. Место неудобным стало, или деньги выходят. Страна большая, деньги новые найдутся, а место все одно засвечено, жив Петров или нет.

Впереди в рассветных сумерках замаячила сгорбленная фигура. Осторожно, присмотреться нужно.

Петров перешел на шаг, восстанавливая дыхание.

* * *

Нос обнюхивал асфальт, выискивая последние крохи, просыпавшиеся из табакерки.

– У-уххо, у-уххо. – Низкое, басистое ворчание, полное довольства, почти блаженства.

– Вкусно, Михась, вкусно. Давай вставай. – Петров поднял табакерку, липкую от слюны.

– Ага, – согласно мотнулась голова, тело напряглось, выпрямляясь.

Сейчас препарат разнесется с кровью, проникнет в мозг и на минуту восстановит старые связи.

– Ты меня ясно слышишь?

– Да.

– Как себя чувствуешь? – Петров оглянулся. Те вышли из машины, шестеро плюс шофер. У Николая – видеокамера. Фиксируйте, фиксируйте.

– В голове шумит. – Речь гнусавая, неразборчивая. – Где я?

– Не помнишь?

– Какие-то собаки, люди… Потом… Держали в камере… или клетке… А в соседней были… было… Или это сон? – Он уставился на свои руки. – Что это? Что это со мной?

– Сейчас все пройдет. Что ты видел, вспомни!

– Это сон, кошмар… – Он посмотрел на Петрова. – Знаешь, ты отойди подальше. Я себя… Отойди.

Зазвенел, зажужжал зуммер, шлагбаум опустился. Красный свет мигнул и загорелся ровно, долго. Идет поезд четыре семнадцать.

– Вспомни, что ты видел?

– Погоди, погоди… Это – мои руки? Это я? – Он затряс головой. – Я?

Всё. Не достучаться. Последняя попытка мозга бороться с новыми структурами провалилась.

– Михась! Михась! – Но Михася уже не было. Сначала нерешительно, словно во сне, на него двинулся – кто? Кем он стал, Михась Гришин, сорока двух лет, специалист по наладке силовых установок, дважды подвергавшийся заражению изотопами, что, в конце концов, привело к активации альтернативных механизмов выживания.

Первый прыжок неточный, пробный. Трансформация не завершена, для полного завершения требуется несколько дней и пластический материал – например, он, Петров.

Быстрым рывком он обогнул Михася. Тот зарычал недовольно, развернулся и потрусил вслед Петрову. На старых ресурсах двигается.

Петров выбежал на железнодорожное полотно.

Снимайте, снимайте.

Даже на рассвете паровозный прожектор светил ослепительно, яростно, но ни гудка, ни скрежета тормозов. Зазевался машинист или спит. Сейчас, подвести под колеса – и в сторону.

Он оглянулся.

Тот, сзади, остановился и сел, сгорбясь, на подрагивающий рельс.

Петров спрыгнул с пути.

Паровоз наконец заревел – оглушающе, мощно, но фигурка еще более съежилась, припала к рельсу, не уходя.

Может быть, еще действует снадобье из табакерки, и Михась наконец вспомнил, кого видел в камере рядом.

* * *

Состав – короткий, в шесть вагонов, прогрохотал мимо. Тормозить будет километр, не меньше. Как раз к остановке. Может, попытаться вскочить на тормозную площадку? Не успеть. И не дадут.

Петров выглянул из-за насыпи. Охранники, с автоматами наизготовку, приближались – веером, обходя с флангов. Это они называют охватом.

Четыре человека. Николай и доктор у фургона. Шофер. Всего семеро. А патронов девять.

Он снял пистолет с предохранителя.

Порядочный человек обязательно пару раз выстрелил бы в воздух. Ну уж нет. В другой раз, может быть. Которого не будет.

<p>Часть седьмая. Одиночка</p>

Я сидел у телевизора, в полудреме, а по ту сторону экрана кипели страсти. Показывали шпионский фильм, шестую серию, и все предыдущие смотрелись так же, сквозь сон, вперемешку, поэтому выходило довольно любопытно – в герои постоянно попадали знакомые, сам я тоже нет-нет да и мелькал на заднем плане. Зазвонил телефон. Посетовав, что не перевел его на автоответчик, я очнулся, убедился, что на экране события развиваются иначе, чем мне грезилось, и поднял трубку. Оказалось – дядя Иван. Из вежливости осведомившись, не сплю ли я (так и подмывало ответить – сплю), он попросил об одолжении. Шефской помощи села городу.