Читаем Марс, 1939 полностью

Я обещал не посрамить. Вот как только мне до Лысогорска добраться? По ночному времени лошади стоят в стойлах, одни волки по полям шастают. Прежде, знаю, соединяла Гвазду и Лысогорск чугунка, но рельсы давно сняли – на укрепление Периметра. Еще, помнится, летали шумные железные повозки, но после Годины Ржавого Тумана наступила Эра Тишины, и полеты эти прекратились навсегда. Даже не скажу уверенно, были те повозки в самом деле или они лишь поморок, эхо давнего сна.

Тут круглые поросячьи глаза Нафочки стали еще более круглыми (возможно ль?), и он сказал:

– Великий Ктулху посылает за тобой Черный Дирижабль. Он прибудет в Волчью Дубраву сегодня около полуночи.

Будь готов!

– Всегда готов! – ответил я старым гваздевским откликом.

День 2477

Итак, я лечу!

В небесах тихо, лишь мерный рокот паровой машины нарушает вселенский покой.

Со мною из Гвазды летит еще один человек, знатный пчеловод Коля. Он так и представился – буквально. Так, мол, и так, знатный пчеловод Коля. А вот зачем ему в Лысогорск – не сказал.

Он меня развлекает, потому что для Коли этот полет не в диковинку. Два раза в год воздухоплавает из Гвазды в стольный град и обратно.

– Гляди, библиотекарь, видишь, внизу чернеется?

В иллюминатор я увидел сплошную мглу.

– Мы пролетаем губернию медопутов.

– Кого-кого?

– В неизъяснимой мудрости своей Великий Ктулху дал людям урок: каково жить без него.

– И?

– И вот что получилось, – пчеловод Коля печально улыбнулся.

– Что? – из вежливости продолжал спрашивать я.

– Были люди как люди, а превратились в медопутов.

– Но кто они такие – медопуты?

– Те, кому путы слаще меда. – Коля второй раз печально улыбнулся.

И улыбался до прибытия в аэропорт Вурдалаково…

День 2500

Я все еще в Вурдалаково. В карантинном бараке. На всякий случай – вдруг я вурдалак? Должно пройти два полнолуния, прежде чем позволят предстать пред очами Великого Ктулху.

Знал бы – оставался в Гвазде. Да только думаю, никто б меня там не оставил.

Тараканы здесь размером с добрую кошку. По ночам поют песни, но пристойно.

День 2504

Староста барака намекнул, что можно получить сертификат об отсутствии вурдалачества за пол-унции осмия.

Чего ж они сразу не сказали, возмутился я.

А все равно, ответил староста, у Ктулху разлитие магмы, и он даже у посла Проплюгавии почетные грамоты не взял, хотя помочь обещал крепко.

День 2507

Я-то думал, я-то мечтал…

Никакой персональной аудиенции. Просто встреча Великого Ктулху с агрономами человеческих душ. Массовое мероприятие. И речь от имени Ктулху читал вовсе не Ктулху, а его правая нога. Или левая, поди разбери: лысый, усатый, ростом невелик…

Встреча имела место быть в Малом Лысьегорском подземелье. Светили гнилушки, некоторые на стенах, а некоторые – на лацканах пиджаков приглашенных. Это, оказывается, тоже ордена такие – гнилушечные. Обладатели их и сами едва ль не светились…

Выступление было коротким, как песня петуха: похолодание, вместе с потемнением, пришло всерьез и надолго. Топлива же хватит не всем. В этих условиях важно не сеять панические настроения, а мобилизовать массы на новые свершения. Великий Ктулху разработал план, но, конечно, раскрывать его не будет, поскольку народу его все равно не постичь. Наше дело – ободрять народ, внушать оптимизм и говорить, что за Периметром все гораздо, гораздо хуже.

Всем ясно?

Зал ответил дружными продолжительными аплодисментами.

Лысый с кафедры взором проникал в души, а потом возьми и скажи:

– Вот вы, гражданин, да, да. Вы, в сером свитере, не оглядывайтесь. Что вы скажете людям, если вернетесь отсюда?

Я бодро отрапортовал:

– В морозах наша сила! Даешь Заполярье в каждый дом!

– Молодец, – похвалил меня лысый. А остальные глядели с завистью. – Значица, действуйте…

И вот я лечу в Гвазду уже знакомым Черным Дирижаблем.

– Неба, неба не зацепи, – сказал капитан в переговорную трубу; на правах Оправдавшего Доверие я трапезничаю за капитанским столом.

День 2508

Вот я и опять дома!

За дни моего отсутствия он изрядно выстыл: топить-то было некому. Чугунные секции прежнего центрального отопления еще третий год сняли – металл нужен для укрепления Периметра! Взамен него я поставил грелку. В связи с правительственным распоряжением огня не разводить гваздевцы топили по-жидкому: в котел с водой (каменный котел, каменный!) бросали угольный брикет, добавляли бутыль смеси номер один, а через час – смеси номер два. Начиналась медленная химическая реакция, и температура в котле держалась в сто двадцать два градуса шкалы Фаренгейта (велено считать температуру отопления в Фаренгейтах, чтобы теплее было). Брикета обыкновенно хватало на трое суток, но так как я отсутствовал много дольше, реакция давно угасла.

Не беда! Я принес из проруби водицы, бросил фунтовый брикет угля, добавил смесь один, смесь два и, поджидая реакции, согрелся гмызью. Тот, кому выпало предначертание выполнять заветы Великого Ктулху, просто обязан пить гмызь!

День 2511