Нафочка крепко задумался, затем молвил:

– Тут дело такое. Приказывать идти туда не могу, а просить – прошу. Проведите туда отряд миротворцев! Проведете – и тогда вы станете почетным гражданином Гвазды со всеми вытекающими из того привилегиями, слово Нафочки.

Я, понятно, согласился. Лучше умереть завтра, и то не наверное, чем немедленно.

День 2426

Выходим в ночь.

Миротворцев восемь человек, люди серьезные, крещенные огнем в Казанской, Кёнигсбергской и Богучарской миротворческих экспедициях. Формально Нафочке миротворческий взвод, расквартированный в Гвазде, не подчиняется, но поместный поросенок с капитаном Головко в очень хороших отношениях, опять же оба меченосцы Единого Ктулху, вот капитан и отпустил в краткосрочный отпуск по болезни ударное отделение. Все в брониках, со старыми, но верными АК-47. На меня в дедовской кольчужке и с сабелькой миротворцы смотрят с жалостью, как на дурачка. Ну-ну. Отмахаться саблей от вурдалака можно, опыт есть, а вот отстреляться… Серебряная дробь уж больно быстро кончается. А у миротворцев пули бронебойные, но серебра в них ни грамма.

Я поделился со всеми гмызью, каждому аккурат по фляге досталось, на том бочонок и кончился. Ничего, если вернусь, Нафочка казенной пожалует. А не вернусь – на что мне гмызь?

День 2427

Экспедиция вышла в ночь полнолуния. С одной стороны чревато, а с другой – в полнолуние можно идти Вовановским шляхом. Это куда ближе, чем через Брюсову Жилу.

Вышли за окраину, добрались до развалин паровозного депо. На стене виднелся щит, на щите намалеван бородатый мужик в поддевке. Мужик держал в одной руке стакан, в другой бутылку заморской водки «Ras&Puttin» и натурально подмигивал. Внизу желтела надпись: «Минздрав предупреждает: чрезмерное воздержание опасно для вашего здоровья».

– Теперь тихо, – сказал я миротворцам, топавшим, как табун тарпанов.

Те замерли.

Я достал из сидора граненый стаканчик, налил в него гмызи (у меня не просто фляга, а фляга знатная, на четверть), подошел к мужику, чокнулся и немедленно выпил.

Тут-то Вован из-под земли и выскочил.

– А, библиотекарь, – сказал он. – Сам пришел и сподвижников привел.

– Привел, – согласился я.

– Внедриться в вурдалаковы пределы хочешь?

– Не хочу – нужно.

– Думаешь, твои сподвижники вурдалаков остановят? – Вован хитро прищурился, прошел вдоль строя миротворцев, вглядываясь в бледные от луны лица, и вынес приговор:

– Они, пожалуй, и ничего. Но по сравнению с латышскими стрелками – архиговно.

Сержант Хрущ засопел, но сдержался.

Это Вовану понравилось.

– Ладно. Правила ты знаешь. Задам тебе пару загадок. Или троечку. Ответишь верно – пропущу. Ошибешься – вся гмызь моя. И твоя четверть, и то, что у сподвижников.

– Задавай, – согласился я.

– Кто такие друзья народа?

– И как они воюют против социал-демократов? – вопросом на вопрос ответил я.

– Как нам реорганизовать?

– Рабкрин! – сказал я волшебное слово.

– Шаг вперед, – скомандовал миротворцам Вован.

– Два шага назад, – перехватил управление я.

Миротворцы сделали два шага назад, земля под ними расступилась, и они провалились в недра земли. Я прыгнул вслед. Внедряться так внедряться.

– Правильной дорогой идете, товарищи! – донеслось издалека напутствие Вована…

День 2428

Не советую падать на копчик.

Проверено.

День 2430

Вторые сутки идем Каменной Сельвой.

Я в уме напеваю мантру, которой научил меня сержант Хрущ.

Она на суржике:

День 2433

Нас осталось трое – я, сержант Хрущ и пулеметчик Миха.

Пуля дура, штык молодец – истину эту миротворцы вспомнили слишком поздно.

Сержант ранен, но тащит три самородка – как и все мы.

Идем к Фонтанам Ада – я в авангарде, затем Хрущ, Миха – замыкающий.

День 2434

Равноденствие. Фонтаны Ада работают в полную силу – и все равно больше двух самородков никому взять не удалось. Не хватило тяги.

А идти в обход к Брюсовой Жиле нет ни сил, ни времени, да и вурдалаки не дадут.

Получается, вся экспедиция принесла шесть самородков осмия, потеряв при этом шесть человек.

Интересно, что скажет Нафочка?

День 2436

Официальная версия такова: вурдалаки напали на сиротский приют. Отделение миротворцев, случайно оказавшееся поблизости, пришло на помощь. Ценой собственной жизни они спасли детей. Имена павших высекут на специальной мемориальной доске. Сержант Хрущ станет старшим сержантом, пулеметчик Миха – сержантом. Библиотекарю И., который первый заметил вурдалаков и позвал на помощь, вручены именные солнечные часы и портрет Нафочки с собственнокопытной надписью: «Успехов и процветания, дорогой И.!»

Сорок два килограмма осмия, полученных в качестве трофея, поступают в распоряжение фонда Мира Ктулху.

Неофициально же Нафочка собственными копытцами подал каждому по чарке Мавзолейной Гмызи и сказал:

– Выпить и все забыть.

Забыть нужно и то, что осмия мы принесли шестьдесят восемь килограммов.

Говорят, Мавзолейная Гмызь вытворяет с памятью странные штуки.

Просплюсь – увидим.

<p>Второй кусок</p>

День 2437