Читаем Мама! Не читай... полностью

Потом я много прочитала на эту тему всякого и узнала подробно, что это значит. Чушь и бред! Я не верю ни в Христа, ни в его метки. Поэтому оставим учёным разбираться и объяснять, что это было. Правда, я ни одному учёному об этом не рассказывала... После маминой информации даже неловко было бы: подумают, что я верующая истеричка, а ведь это, мягко говоря, неправда. Стигматы сами исчезли примерно через месяц...

Года за полтора до этого события я, измученная депрессией, послушала одну свою знакомую и окрестилась, да еще окрестила и дочь, чего она мне до сих пор простить не может. Кстати, узнав, что мы идём креститься, с нами пошла и моя мама — решила с нами заодно наконец-то воцерковиться. Даже стыдно вспоминать про этот семейный выход. Ну, да ладно — я быстро излечилась от наваждения, а церковь с её служками и попами вообще, кроме отвращения, ничего у меня не вызывает. Никаких ответов на свои вопросы я там не нашла, здоровей не стала, а вот мракобесия и невежества навидалась, наслушалась и начиталась до предела. Не раз я пыталась беседовать с батюшками, но нам всегда было взаимно неинтересно: слушая меня, те понимали, что я — тяжёлый случай, скорее всего, для них неподъёмный, ибо много вопросов задаю, проявляю явно лишние знания и очень критически ко всему отношусь; а я понимала, что люди передо мною необразованные, зашоренные догмами и, кроме совета «причастись, дочь моя, три раза прочти „Отче наш“, и будет тебе счастье», ничего сказать не могут.

Для мамы же моей всё это стало чрезвычайно серьёзно. Как я уже говорила, она у нас в новые времена стала доброй христианкой. Очень доброй...

Ну, словом, прошли стигматы, кончилась кризисная ситуация внутри меня, я не сделала рокового шага. И вот в 96-м история стала повторяться. Всё чаще я подумывала о том, что сил моих больше нет, и надо с этим кончать.

Я честно и последовательно пыталась найти спасение сама: искала облегчения в вере... нет, не в бога, а в Судьбу (именно так, с большой буквы). Я заклинала себя: всё предопределено; чему быть, того не миновать; всё записано в Книге судеб; я не в силах ничего изменить. Как это удобно — верить в подобные вещи, снимая с себя всю ответственность и перекладывая её то ли на бога, то ли на некую даму Судьбу! Сказать откровенно, на какое-то время (полчаса, полдня...) мне становилось легче. Я начинала, как будто, выбираться из той черноты, что как тягучая, болотная, зловонная масса сковывала мои движения, мысли, всё моё сознание и волю. Но проходили полчаса (или полдня), и всё начиналось снова. Очевидно, не крепка была моя вера в эту самую Судьбу, лишь заклинания ненадолго помогали, а потом моё рацио, мой мозг брали верх над любой верой, которая по определению не могла быть сильнее их, а была лишь их функцией. Не так я устроена, не так, чтобы просто поверить. Видимо, я — человек мысли и действия, но никак не веры.

Потом я постаралась найти утешение в книгах Дейла Карнеги. «Живите в отсеке сегодняшнего дня...» Классная рекомендация на самом-то деле! Не имеет никакого смысла рыдать над днём вчерашним и трястись из-за возможных неприятностей завтрашнего. Ведь живёшь сегодня, сейчас! Очень правильная позиция! Только у меня никак не получалось её принять... Я была воспитана так, чтобы постоянно пережёвывать прошедшее и бояться будущего. А настоящего для меня как будто не существовало! Это химера, иллюзия, кажущаяся действительность. Есть только стыдное «вчера» и опасное «завтра», из этого и надо исходить.

Именно так меня воспитывала мама. Не точно этими словами, разумеется, но по сути это и было её жизненное кредо — в публичном исполнении и в воспитании дочери. Рефлексия в степени, помноженная на чувство вины... тоже в степени. Интересно, а сама-то она испытывала подобные чувства? Или персонально в меня подобное вдалбливала? Раньше я думала, что мама сама мучилась всю жизнь от непосильного бремени психологического самотеррора, но теперь я совсем в этом не уверена... Уж больно много в ней лицемерия и лжи.

В общем, номер с Карнеги тоже не прошёл. Не было мне спасения...